Добро пожаловать в Приграничье!
Шрифт:
«А может, это судьба? – обречённо подумал Секач, ежась под завистливым взглядом старосты. – И Грачу на роду написано служить под командованием… как его… Дэва? Эх, братец, братец!..»
***
– Курсант Грач, к декану, живо! – так оптимистично завершил построение лейтенант Доберман. – Курсант Секач, через полчаса туда же!
– Есть! – отрапортовали приятели и тревожно переглянулись. Не связан ли внезапный вызов со вчерашним случаем? Но тогда на ковёр вызвали бы обоих разом…
***
Когда Секач подошёл к дверям деканата, он обнаружил запертую дверь. Неужели ошибся со временем?
Курсант прислушался. В деканате явно кто-то был. Раздавались голоса и звон бокалов… А как же запрет на спиртное в стенах Академии? Что за двойные стандарты?!
***
– Господа! – декан факультета следопытов (для курсантов просто – Старик) постучал ногтем по бокалу с игристым вином «Семейные радости» 13 . – Тишины, господа! Собственно, по какому поводу банкет… Н-да… У меня потрясающая новость! Дэв сегодня подписал контракт с нашим курсантом!
13
Недавнее изобретение бонжурийских виноделов. Готовится из сорта вина «Тёщин яд» с добавлением настойки мухоморов «Подарок любимого зятя».
Кто-то присвистнул. Кто-то охнул. А капитан Острозуб (всего сто двадцать лет, совсем молодой, ему можно) аж брякнул от изумления:
– Да вы гони… В смысле, не привираете?
– Своими руками, вот этими вот, контракт завизировал, – чуть не рыдая от счастья, произнёс глава факультета. – Десять минут назад. Двенадцать лет! Двенадцать лет Дэв никого не брал, и вот сподобился! Нашу работу оценили на самом высоком уровне! За это надо выпить, господа!
– За Дэва! – грянул хор голосов.
– За Академию!
– За наше чуткое руководство, которое выпестовало таких замечательных курсантов! – льстиво добавил Острозуб.
Декан благосклонно посмотрел на подхалима и для себя решил: выпишет ему в следующем месяце премию. Заслужил, мерзавец!
***
До Секача донёсся характерный звук открываемой бутылки и многозначительное бульканье. Отчётливо потянуло спиртом.
Преподавательский состав пустился во все тяжкие 14 .
Дальнейший разговор вёлся шёпотом, и идентифицировать говоривших Секач мог исключительно по их репликам.
14
Осторожно! Не повторять! Чревато ухудшением здоровья и увольнением за пьянство на рабочем месте.
– И что, только одного?
– Да предлагал он ещё какому-то курсанту. Тот отказался… Осёл!
– Неужели рассчитывал, что его сам Армейский Лев возьмёт?
– Или в Северные Волки пригласят…
– А Гризли тоже курсантов не набирает?
– Да ну, какие курсанты? На Разломах Севера такие чудища живут, по сравнению с которыми твари Приграничья – невинные котята. Волки на следопытов со стажем менее двадцати лет и не посмотрят.
– Господин декан, вы там Секача приглашали…
– Да… То есть… Капитан Острозуб, сходите, объясните ему диспозицию…
– Но, господин декан…
– Господин подполковник, капитан! Много пить вредно! Живо марш к Секачу! А то назначу куратором первого курса и премии лишу! Коллеги, а вы пока разливайте ещё. За нашу Академию.
– Есть, господин декан!
***
Если капитан Острозуб и собирался быстренько передать Секачу просьбу декана и вернуться к празднующим коллегам, то он жестоко просчитался. Стоило молодому преподавателю переступить порог, как дверь с шумом захлопнулась. В замке ехидно лязгнул ключ.
– А, курсант Секач… – пробормотал явно расстроенный Острозуб. – Декан особо просил передать, чтобы ты на экзамене последним шёл. Нам товар лицом продемонстрировать нужно, а Армейский Лев что-то задерживается. К концу экзамена и ожидаем. Понял?
– Так точно!
***
Тут атьдватийца осенило. Стоя под дверью, он всё голову ломал, пытаясь понять, кто такой этот Дэв, если ради подписанного с ним контракта декан нарушил сухой закон? И вот теперь перед Секачом стоял маг, обладающий ценной информацией и явно готовый её продать за незначительную плату.
– Господин капитан, – заговорщическим шёпотом произнёс Секач. – У меня есть незадекларированная бутылочка бонжурийского светлого. Трёхсотлетней выдержки 15 . И она станет вашей, если вы ответите на один-единственный вопрос.
Глаза капитана Острозуба заинтересованно блеснули:
– Какой?
– Кто такой Дэв?
***
Капитан Острозуб уставился на курсанта, потом на дверь и снова на курсанта, почесал в затылке и пробормотал:
– Странно…
15
Стоимостью в двести золотых. Действительно, незначительная плата…
– Что странно? – удивился Секач. – Что я ничего не знаю о Дэве?
– Мы наложили двойное заклинание антипрослушки Отводимусобормотус, – бесхитростно ответил Острозуб.
Атьдватиец самодовольно ухмыльнулся. Отводимусобормотус! В магической Академии! Как минимум Вуходатус следовало ставить. Тройной. Для гарантии.
Дело в том, что обучение в Академии, помимо возможности увеличить дан по магии, развивало до крайности у курсантов одно из чувств осязания или обоняния. Слухачи слышали шёпот на другом конце Академии. Нюхачи по запаху определяли, чем человек занимался некоторое время назад: пил вино, ел яичницу, пересчитывал деньги или… убивал. Остроглазы из лука сносили муху, сидящую на ветке в тысяче шагов от них.
Тот же Грач принадлежал к Остроглазам. И более того, к самой редкой категории из них – Пространственникам. Ребята даже сквозь толщи замковых стен могли видеть силуэты живых существ.
Среди следопытов Пространственники ценились на вес золота, особенно при проведении штурмов и освобождении заложников. Вон Грачу половина педсостава уже накидала целый ворох адресочков, куда он мог обратиться после окончания контракта по распределению. И условия предлагались если не королевские, то явно превышающие те, на которые мог рассчитывать недавний выпускник.
Секач же был Слухачом. Для таких пробить заклинание Отводимусобормотус ничего не стоило…
– Так кто такой Дэв-то? – повторил Секач.
– Ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не знаешь, кто такой Дэв? – в благоговейном ужасе переспросил Острозуб. – Я думал, прикалываешься… Я сам таким юмористом по молодости… Хм…
– Действительно, не знаю, – процедил Секач. – Так кто же он?
– Воевода Приграничья!
***
Приграничье-у-Тварей… Край величественных гор и бездонных пропастей, ледяных водопадов и удушающего, засушливого Марева.