Чтение онлайн

Мысль о необходимости физической подготовки и, как следствие, регулярных всесторонних упражнений, пришла сама собой, но Соля столкнулся с реальностью, гладкоствольная Сайга чуть не сползла с плеча, оставлять оружие на полу было не очень удобно. А убирать далеко - вдруг кто на лагерь набредёт? Главной отговоркой для него стало отсутствие приспособленного места, а второй за ней - отсутствие культуры спорта. Ежели Соля бегать по утрам начнёт, его на смех поднимут, только и всего. В горле запершило и постовой поперхнулся, затем сплюнул.

Он особо ничего не умел, но рабочие руки везде были нужны. Чаще других ходил в разведку, но прибавки за это не получал, ему и не нужно было. Одними мыслями он не мог себя развлекать, поэтому довольно скоро в руках Соли сверкнула в лунном свете рация.

– Бобр, Бобр, я Соля. Слышит меня кто?
– Соля говорил тихонько, чтобы никого не разбудить. Конечно, услышать самого Макара Бобра он не надеялся, просто каждый раз выговаривать слово "бобровские" не хотел.

– Кеша у аппарата, - послышался голос из рации. Этот Кеша говорил ощутимо смелее, чем Соля, верно пост был подальше от лагеря.

– О, здоров. Ты второй день подряд что ли?

– Да, сегодня должен был Филин идти на пост, но стою вот я.

– Точно, - не в рацию сказал Соля, уже позабыв, что померший недавно Филин, которого он особенно не знал, был в группе Бобра.
– Соболезнования вам. Хороший был мужик, - повторил фразу Лодочника Соля.

– Спасибо. Кстати, чё мне мозг-то паришь, сам же второй день подряд на посту?

– Да у нас по 3 часа пост, я вот только заступил, может и в разведку ещё пойду, - тон Феди изменился. Не мог он при таком удобном случае не похвалиться.

– Сегодня?

– Да.

– Брешешь.

– Нет, правду говорю. Мне часов 6 поспать, я свежий. Час на сборы, считай во вторую ходку от "жигулёвских" пошёл. Кстати, вам Лодочник привет тут передаёт.

– Лодочник? А он там, на посту?

– Да нет, спит. Днём передавал.

– Понятно. Ему привет тоже.

– Передам. Как там Макар-то?

– Сам не свой. Фильтры, говорит плохие купили с Лотком купили.

– Перебью, извини. Макар с Лотком на базар ездит?

– Ну да. А у вас не так?

– Не, забудь, - после небольшой паузы и мгновений размышления ответил Соля, - сглупил. Что с Макаром-то?

– Говорит, голову снимет тому, кто ему фильтры всучил.

– Такое прощать нельзя, это да. Ладно, пошёл я. Привет Макару.

– Давай-давай

Соля переключил рацию на прежнюю частоту и пошёл к уже давно затухшему костру. Несколько головешек, превратившись в угли, ещё лежали в кострище. Смяв несколько газетных листов и закинув на них щепы, он развёл костёр, затем заправив его мелкими поленьями. Весь лагерь непривычно осветился. У Феди намечался завтрак из консервированной свинины с хлебом.

Кроме треска костра, лагерь разодрал звук пробития ножом банки, а затем скрежет. На смену им пришли монотонные звуки удара ложки о металл. Сытный и горячий завтрак. Соля, на мгновение перестав жевать, покосился на палатку Жигуля. Феде хотелось выпить под еду, но весь алкоголь был в палатке командира. Рассудив, что попытка выпить ничем хорошим не закончится, он вздохнул и продолжил есть, запивая завтрак свежезаваренным пакетированным чаем.

До поста ему уже не было дела. Голова, помимо пищи, была занята рассуждениями о Купце и его коррупционных схемах, построенных на обмане всей группы. Ведь когда-то с Купцом, наверное, для контроля, ездили на базар Жигуль, Лодочник или Радист, а потом перестали. Сам не замечая, Соля покачивал головой.

Лишь одна мысль успокаивала Федю - возможностей у него было больше, чем у остальных членов группы. По его мнению, он был в отличных отношениях с "бобровскими" и "киповскими" и в общении с ними зарекомендовал себя как отличный боец, исполнительный и надёжный разведчик и постовой. Это значило, что к Гарику Жигулю он вовсе не был привязан, как, например, Купец. Федя поднял голову, оглянулся и, ещё пару секунд посмотрев на палатку Жигуля, продолжил жевать.

Когда с завтраком было покончено, Федя заблаговременно взял бинокль в руку и подошёл на пригорок. Осмотрев город и прилегающую к холму территорию, вначале невооружённым глазом, затем в бинокль, Федя обернулся на лес.

Он не верил, что ловушки, установленные в лесу, отпугнут нападавших, если те решат пойти под прикрытием деревьев, но не из-за численного недостатка или грозности, а из-за сомнений в надёжности каждой конструкции. Если в капканах он не сомневался, так как наблюдал их работу самолично и видел, как разлетается на куски палка, коснувшийся пластины посредине, то эффективность волчьей ямы оставалась для него не очевидной. Недостаток кольев в ней, по его мнению, был главным изъяном ловушки - если человек упадёт между кольев, то он выберется из ямы и ничего ему не будет. "Ведь нужно постараться, чтобы упасть ногой прямиком на кол", - чуть ли не вслух рассуждал Федя, уже раз 25-й за всё время существования ловушек, передумывая одну и ту же мысль. От осознания глупости своего командира, а также Вити Писаря, без умолку поучавшего Солю во время организации удобств и ловушек вокруг лагеря, он раздражённо вздохнул.

Довольно тщательно исследовав округу, Соля вернулся к костру, вместо которого остались одни тлеющие угольки. Несмотря на плотный завтрак, хотелось вскипятить банку какого-нибудь супа и наконец-то выпить рюмку-другую. Он жадно сглотнул. Начинало светлеть. Ещё час-второй, можно будет ходить без фонарика.

Соля посидел ещё немного и, когда ноги начинали затекать, поднялся и пошёл на пригорок. Рука так и тянулась к рации, но для начала он решил ещё раз оглядеть территорию. Как и ожидалось, ничего. Это значило, что он мог связаться с Кешей и болтать хоть до рассвета, попутно, между делом, в бинокль выискивая хоть какое-нибудь движение.

Радист проснулся сам. На часах было 3:30. Его пост начался ещё полчаса назад. Поспешно снарядившись, он вышел из палатки и, продрогнув, успокоился, наблюдая трещащего по рации и одновременно изучающего округу Солю. Закатив глаза и вздохнув, он пошёл до туалета, а затем развёл костёр. В животе урчало. Шутка ли, за всё это время Соля даже не обернулся в его сторону, хотя сам больше всех выступал о ненадёжности укреплений в лесу - только повод дай.

Свою тушёнку Радист открыл гораздо тихе, чем Федя свою и принялся есть, закусывая мясо булкой. Свой АК-74 он оставил в палатке, так как в нём не было нужды.

Только когда банка опустела, а закопчённый побитый чайник уже вскипел, Соля заметил, что его время на посту уже закончилось, а Радист встал сам.

– Пост сдал, - довольно сказал Соля и, взяв кружку с пакетиком, сел рядом.
– Мне тоже завари, пожалуйста.

– Ага, пост принял, - сипло ответил Радист и закашлялся.
– С кем трындел-то?

– С Кешей из "бобровских".

– В смысле? А он чего, второй день на посту? А, да, Филин же умер, - он отмахнулся и хлебнул кипятка, быстро об этом пожалев. Рефлекторно помокав в кружку пакетик, он отставил её подальше, чтобы не обжечься ещё раз.