Чтение онлайн

– Лучше как-нибудь в следующий раз, – решительно отказался Лев. Он сразу почувствовал: дело пойдет. Бедняга Медведев, вконец утомленный «семантическим анализом» невообразимой тухлой бредятины, явно не прочь поговорить, пообщаться, отдыха ради, с нормальным человеком.

Общаться же с людьми, даже несимпатичными ему, полковник Гуров умел виртуозно. Без такого умения хорошим оперативником не станешь. Дело в том, что розыскная работа на девяносто процентов – это не ползание по земле на карачках в кропотливых поисках следов, и не преследования, не охота, не засады и не схватки. Это просто разговоры. Много разговоров. С людьми интересными и не очень, приятными и противными, искренними и лживыми, мудрецами и дураками. Сыщик должен просеять горы слов и кучу сведений, полученных в таких разговорах, через сито своего интереса, своих представлений о возможном и необходимом, прежде чем на дне засверкают нужные ему искорки. Умение слушать, умение разговорить собеседника, умение исподволь, незаметно подтолкнуть его к нужной теме – это настоящее искусство, сплав таланта и опыта. Лев Гуров владел им в полной мере.

У оперативников существует простенькое, но полезное практическое правило: если уж вам предстоит некоторое время общаться с человеком, желая получить от него какие-то сведения, то лучше, если он будет вам хоть немного симпатичен. Это менее подозрительно и не так скучно. Люди ведь инстинктивно чувствуют, как собеседник относится к ним, и ведут себя соответственно. В данном случае все обстояло как нельзя лучше: искусственно вызывать у себя симпатию к исследователю рок-текстов Гурову не понадобилось – Медведев ему нравился. Сам же Лев Иванович мог, в случае необходимости, вызвать душевную приязнь у болотной кикиморы и расположить к себе хоть голодного нильского крокодила, это, кстати, тоже одно из необходимых в сыскной работе умений.

Так что не прошло и пяти минут, как Гуров осторожно и незаметно перевел разговор на нужные ему рельсы: речь пошла о «Детях тумана». Нет, само название он даже не упомянул. Лев использовал простейший прием – придумал несуществующего в природе племянника, который слышал что-то такое… Мол, есть среди студентов интересные ребята, бегают с мечами и луками по лесам, пугая мирных дачников, разыгрывают в лицах всякие забавные истории. Хочет племянник с интересными ребятами знакомство свести, только не знает как. Дальше оставалось только слушать, не забывая удивленно экать и мекать, потому что тему эту Владик Медведев подхватил охотно и на подробности не скупился.

Сам он в эти игры не играл – был слишком ленив и тяжел на подъем, – но одобрял всецело. Так, взяли его как-то раз на роль орка – это такая скотинка вредная, вроде помеси орангутанга с эсэсовцем, словом, солдат темных сил – и то еле-еле Светка Покровская уговорила попробовать, да еще заявляла, что ему немалую честь оказывают. Орков рядовых, необученных им, понимаешь ли, не хватало! А он как раз тогда Светке по-дружески помог, светодиод в какую-то хреновину вставил, не помнит сейчас, как хреновина по-ихнему называлась. Что-то похожее на «мурил», не иначе, от слова «мура». Вот Светка его в знак признательности за помощь и пригласила на их мистерию. Светланка – отличная девчонка, спасибо ей за доброе отношение, но видал он такую признательность кое-где! Ему того единственного раза по горлышко хватило. Первые полдня таскал какие-то идиотские бревна – тяжелые, между прочим! – для постройки «крепости». Строение получилось изумительное, он до сих пор не может понять, как этот жуткий сарай не рухнул от первого же порыва ветра. Название у крепости – язык сломаешь, что-то типа «Бар-Дак», даром, что ли, в ней темные силы окопались! Или «Чар-Дак»? Его самого тоже обозвали, не помнит точно как, но очень похоже на Бар-Боса. Вторые полдня он бегал, как пресловутый последний барбос – надо же собачью кликуху оправдывать! – по Битцевскому лесопарку с высунутым языком. И со здоровенной тяжелой дубиной. Это, надо понимать, оружие у него такое было. Никак не мог дождаться, когда же его наконец убьет кто-нибудь из положительных героев, и можно будет спокойно пойти попить чаю. Ну и чего-нибудь покрепче. А увлеченным ребятам и девчонкам эта беготня в крутой кайф! Даже завидно. Нет, не так уж их и много, увлеченных. С их курса – человек восемь-десять. Вот, скажем, Маша Иконникова, их филфаковская королева красоты. Петя Забалуев, который за Машкой в эту компанию потянулся… Ну, Петя, ради возможности подольше в Машуткином обществе находиться, в юные друзья ассенизаторов записался бы, не то что в «Дети тумана». И не он один. Девчонок там, среди «Детей тумана» – это они сами так себя называют! – правда, больше. Как и вообще на факультете.

Затем Медведев назвал еще несколько фамилий своих однокурсников и однокурсниц, которые Гуров не преминул накрепко запомнить. Память у Льва отличалась профессиональной цепкостью и прекрасной тренированностью. Это уже не загадочные Нелласы, Эльбрусы и прочие Казбеки, тут уже можно соответствующих лиц отыскать, встретиться и ненавязчиво поговорить. Прав оказался Петр Николаевич, спасибо за подсказку!

– И что же у них, полная вольница? – спросил Лев как бы невзначай, между прочим. – У «Детей тумана»? Или есть кто-то старший, особо авторитетный?

– Да как сказать… – неуверенным тоном произнес Владислав. – Изнутри, ясен пень, виднее, а если посмотреть со стороны, как я… Пожалуй, что и вольница. Хотя… Шут их разберет! Появился среди них около года тому назад такой крутой парень, они ему все в рот смотрят, особенно девицы. Этакий красавец, хоть в рекламном ролике очередной пакости снимай. Я с ним толком не знаком, так, встречались пару-тройку раз. Он не из наших, не с филфака. Ботаник.

– Ого! – удивился Гуров. – Ботаник и крутой парень в одном флаконе? Это что-то новенькое! Или я отстал от жизни и уже не понимаю тонких оттенков молодежного жаргона?

Гуров прекрасно знал, что словечком «ботаник» в студенческой среде называют маменькиных сынков, зубрил не от мира сего, не вылезающих из читальных залов, сдающих сессию только в срок и на «отлично». Отношение к «ботаникам» традиционно чуть презрительное, с оттенком слегка брезгливой жалости. Как к не совсем полноценным. Собственно, так было во все времена, разве что термины у школяров менялись.

Медведев заливисто рассмеялся:

– Не-ет, не отстали! Вы вполне держите руку на пульсе. Но он настоящий ботаник, в смысле – растения всякие изучает. С биологического факультета. Такие тоже есть. У них там даже кафедра имеется особая, натурально ботаническая, вот Сергей на ней и специализируется. Нет, нормальный парень. Разве что самомнение зашкаливает. Сплошные амбиции. Он после армии поступил, где-то там геройски посражаться успел, смотрит теперь на всех свысока, вроде как на пацанов. И на полном серьезе утверждает, что он прямой потомок Емельяна Пугачева, чем страшно гордится… Но я думаю, что он заливает. Подумаешь, фамилия! Мало ли Пугачевых на Руси было…

«Так-так, – сделал внутреннюю пометочку Гуров. – Амбиции, значит… Этот Сергей Пугачев – не упомянутый ли Витей Покровским цыганистый тип с излишне авторитарным поведением, то ли Эльфрухт, то ли Эльфрахт? На которого Светочка заглядывалась? Ведь, пожалуй, похож! Значит, хорошо бы встретиться с Емелькиным эвентуальным потомком. И не откладывая в долгий ящик. Тем более если он в туманной компании в таком авторитете».

Гуров остался доволен разговором с Владиславом: он узнал все, что хотел узнать, причем так, что даже малейших подозрений у Медведева не вызвал. Так и остался для Владика несколько странноватым инспектором пожарной охраны со славным характером. Что и требовалось доказать!

Лев попрощался с Медведевым, пожелал студенту терпения и удачи в маетном деле изучения рок-похабели и даже получил приглашение заходить еще. Вместе с племянником.

Когда Гуров вышел из дверей общежития, до встречи с Виктором Покровским и Станиславом Крячко оставалось еще около пяти часов. На что их употребить? Ковать железо, пока горячо, попытаться найти на биофаке университета Сергея Пугачева? Повезло же с Медведевым, вдруг снова повезет? И Лев, чертыхаясь, вновь спустился в метро. Опять эти одуревшие толпы на эскалаторах, платформах… Вагон потряхивает на стыках, давка и удушливая атмосфера всеобщего недоброжелательства. Придется потерпеть. Так, до Кольца, еще один перегон до «Парка культуры», перейти на радиальную… Ну, вот и «Университет». Можно перевести дух на свежем воздухе. Пойдем поищем кафедру ботаники.

Но перед тем как посетить цитадель академического знания, Гуров сделал один важный звонок. Он связался с Управлением, продиктовал фамилии «Детей тумана», которые назвал ему Медведев, и попросил срочно выяснить адреса этих людей и уточнить, в Москве ли они сейчас. По заведенному в ГУ порядку, все фамилии тотчас же были занесены в генеральную базу данных Управления. Теперь любое упоминание одной из них в криминальном контексте немедленно привлекло бы внимание работников ГУ. Был среди упомянутых – сначала Медведевым, а потом Гуровым – пяти человек и студент филфака МГУ Петр Забалуев…

Нужную кафедру полковник Гуров нашел быстро, но на этом его везение закончилось. Не встретил он там Сергея Пугачева, хоть, по словам ассистентов, Емелькин отпрыск был в городе и даже изредка появлялся на кафедре.

И не мог Гуров его встретить! Совсем другими делами занимался в это время Сергей Юрьевич Пугачев. Никакого отношения к ботанике не имеющими…

Поздним вечером этой бесконечной сумасшедшей среды Сергей Пугачев торопился на встречу, назначенную ему полтора часа назад. Добираться нужно было черт знает куда, на самую окраину, на другой конец Москвы, к Гольяновскому кладбищу. Дороги Пугачев толком не знал, а человек, позвонивший ему на сотовый, ждать не любил, опозданий терпеть не мог – пришлось взять такси. Сергей, обычно весьма прижимистый, сейчас даже не опечалился из-за непредвиденной траты – не до того было! В голове царила такая мешанина мыслей, что создавалось ощущение полного их отсутствия.