Доброе. Светлое
Шрифт:
Ну, вот и все. Добегался.
– Мой принц, я не намерен повторять свое предложение дважды…
Кто бы сомневался?..
– Уверяю вас, что я уполномочен вашим отцом, Лордом Света…
Спасибо за столь милое уточнение! А то я не знаю, кто мой отец!..
– …доставить вас домой…
А я-то думал – накормить пряниками!
– …хотите вы того или нет. Вы можете добровольно проследовать за мной…
Сам-то в это веришь?..
– Или я поведу вас принудительно. Решение за вами.
Ага. Вот сейчас прямо возьму и все брошу. С разбегу.
Итак… Тин, это погоня. Погоня, это Тин. Познакомились? Теперь можно драпать.
Я всегда считал эффект неожиданности глупейшей вещью. Ну как можно воздействовать неожиданностью на того, кто всегда готов к подвоху? И только сейчас я понял, как. Тарк знал, почему я никогда не ладил ни с мечом, ни с саблями, ни вообще с холодным оружием. Как это ни странно, но я не могу ударить живое существо – во всяком случае, чем-то колюще-режущим и в сознательном состоянии (наши потасовки с Гетом не в счет… И случаи, когда я был в состоянии неконтролируемой ярости – тоже!). И когда мы с гноллом устраивали спарринги (точнее, это он называл подобное действо «спаррингом», я же про себя обзывал это «утренней пробежкой»), чаще это оборачивалось позорным бегством… то есть, извините, тактическим отступлением с моей стороны. Путь отступления каждый раз менялся – иногда он пролегал через кухню на верхние этажи, а оттуда – на крышу какой-нибудь башни, где, замирая от ужаса (да, тогда я еще надеялся приучить себя к высоте), я пережидал переполох и потом тихонько слезал в окно и убегал в библиотеку. Иногда я прорывался в подвал, где долго петлял между полками и уходил от погони, протискиваясь в какую-нибудь щель (вот когда я радовался собственной щуплости!). Еще бывало, что Тарк заранее расставлял своих бойцов в стратегических местах, и тогда я просто наворачивал круги по двору. А иногда просто старался затихариться где-нибудь с книжкой и внаглую прогуливал занятия… В любом случае, я не мог ударить гнолла. Или эльфа. Или гнома. Вообще кого-либо. Именно из-за этого барьера я и начал усиленно заниматься магией – с ее помощью можно, не мудрствуя лукаво, лишить противника сознания практически безболезненно как для него, так и для себя. Или прибить на расстоянии – и тогда ты вроде как и ни при чем (а враг сам загорелся и бросился спиной на камень. И так – четырнадцать раз, пока не погиб от ушибов…). Так или иначе, Тарк думал, что я не решусь ударить кого-то и в этот раз. Тем более кого-то знакомого. Если рассматривать данный вопрос в спокойной обстановке и чисто теоретически – он был прав. И выводы строил правильные. А вот в приложении к моему паническому настроению и предыдущим битвам… Ну откуда Тарку было знать, что я сравнительно недавно пережил первый настоящий бой и даже побил мага, причем побил физически, прекрасно отдавая себе отчет в том, что я деляю? Откуда ему было знать, что я в пылу той схватки даже не задумался о своих барьерах – а все потому, что поддался инстинктам и действовал исходя из желания просто выжить – и неважно, какой ценой? Боевое крещение прошло на «ура», если так можно говорить в отношении членовредительства, и мой барьер был сломлен накатившим желанием жить. Гнолл не мог это предвидеть. Он продумывал план захвата меня исходя из своих знаний о моем характере и моих слабостей. И даже не догадывался, что некоторые из этих слабостей уже были уничтожены как класс, похоронены глубоко в земле, отпеты и забыты. Тарк ошибся. В тот момент я четко осознал, что эффект неожиданности заключается в том, чтобы сменить манеру поведения, известную противнику, на ту, которая ему не знакома. В моем случае это было легче легкого. Гнолл считал, что знает меня как облупленного. Я знал, что это не так. И воспользовался своим мелким, незначительным, несущественным – но все-таки преимуществом. Я резко обернулся, поцеловал кончики пальцев правой руки и дунул на них, выпуская в преграждающих выход из закоулка гвардейцев Воздушный Поцелуй. Ой!.. Перестарался… Дохровы эмоции! Не могу их контролировать!.. Ребят чуть не размазало по стене противоположного дома. Сцепив зубы, я подавил вспыхнувшую в затылке боль, пробормотал: «Извините!» и рванул с места, на ходу вспоминая планировку города и те его места, которые успел увидеть. Бежать, бежать, бежать! Нестись, как ветер… нет, даже быстрее! И не оглядываться! Хочется обернуться, посмотреть, где погоня, но нельзя! Нельзя, я сказал !!! Если обернусь – обязательно споткнусь. Это к гадалке не ходи – иногда мне кажется, что эльфийского чувства равновесия мне досталось столько же, сколько и хладнокровия… То есть шиш. Бежать… Драпать со всех ног. Давай, Тин, забудь об усталости, о том, что ты только что отмахал немаленькое расстояние по жаре, о сумке, которая очень неудобно хлопает по бедру… Ты должен бежать. Остановишься – и все. Вернут домой. А ты этого не хочешь. А если не хочешь – надо бороться. То есть бежать. Мчаться как нажравшемуся валерианы коту. Нестись сломя голову – так быстро, чтобы прославленный олень, на скорость которого все хотят равняться, от зависти убился с размаху о ближайший дуб. Чтобы никакой дракон с трижды наскипидаренной пятой точкой не смог догнать. Давай-давай. Да, у гноллов ноги длиннее – и что? Зато ты чаще этими самыми ногами перебираешь!.. Уговоры помогли если не бежать быстрее, то по крайней мере успокоиться и заставить голову соображать трезво, а мысли – течь ровными рядами, а не скакать бешеными кроликами с извилины на извилину. Мне нужен был план – потому что рассчитывать на то, что я смогу в своей темной одежде схорониться на фоне белых стен, не приходилось. Да и затеряться в толпе не получилось бы в связи с отсутствием оной. Даже редкие прохожие, которые попадались мне на пути, шарахались от меня как дохр от Поднебесья. Я пытался сообразить, какие факторы мне на руку, а какие – нет. Против меня – количество гноллов, их нюх и форма Золотой Гвардии. Ни один горожанин не решится спрятать меня, зная, что я убегаю от личной гвардии Лорда Света. Наоборот, выдадут с потрохами. Значит, рассчитывать придется только на себя. Я не слышал за спиной топота ног и хриплого дыхания (гноллы вообще бегают на редкость бесшумно), но копчиком чуял, что гвардейцы догоняют. А я перед этим неплохо выложился. Шахур! Тарк, с-собака! Все продумал! Я вымотан бегом по жаре до конюшни, так что догнать меня для них не составит труда – я пока держусь на чистом упрямстве. Да и они не торопятся – ждут, зар-разы, когда я выдохнусь настолько, что ползать не смогу – не то, что бегать. Но вся эта гонка все равно закончится одним – я сдохну, и меня можно будет брать тепленьким, грузить на Рока и, предварительно завернув в подарочную упаковку, тащить пред папины очи. И уж там не будет ни пощады, ни жалости… Нет, нельзя об этом думать! Надо бежать. Вот об этом надо размышлять! Осталось продержаться еще… еще четыре минуты. Три, если очень захотеть. Но после этого я лягу и тихо окочурюсь. Так что лучше четыре. Но четыре я не выдержу – меня догонят. Нужная свежая мысль… Белые стены домов, удивленные прохожие и переулки проносились перед глазами размытыми пятнами, потому что я смотрел в одну точку, на один-единственный предмет, который мог помочь мне. Это была решетка, примыкающая к стене какого-то дома и увитая не то виноградом, не то еще чем-то ползуче-увивающимся. Рейки выглядели довольно крепкими, чтобы выдержать мой вес… и достаточно хлипкими, чтобы сломаться под гноллом. Подлетев к решетке, я взбесившейся обезьяной влез на крышу. Тарк чуть не схватил меня за ногу, но я вывернулся и в мгновение ока оказался на крыше. Гнолл ругнулся, дернулся было следом… и, как и следовало ожидать, обрушил всю конструкцию. Х-ха! Я гений! Я всегда знал, что побеждает не сильнейший, а умнейший! Я едва удержался от совершенно неподобающего принцу действия – показать язык, – и, вдохновленный и окрыленный успехом моей задумки, чесанул по крышам в сторону все той же книжной лавки. Краем уха я услышал, как Тарк одним рыком заткнул напустившуюся было на него хозяйку дома и короткими лающими командами рассылает своих гноллов на другие улицы, но не придал этому значения. Я же на крыше, так? Значит, нахожусь на другом уровне. И выкурить меня отсюда они не смогут. Никак. Я понял, насколько ошибался, когда увидел саму книжную лавку. М-да, задачка… Условие: я стою на высоте двух этажей на крыше дома; напротив меня – книжная лавка; рядом с ней – цветочный дворик, куда я так стремился, потому что там Тарк сотоварищи потеряли бы мой запах среди кучи цветочных ароматов разной степени вонючести; между мной и двориком – шесть метров улицы, трое зевак и полдюжины гноллов – среди которых Мар и Дар, – с ленивым любопытством глядящие на меня. Цель: каким-то образом просочиться на цветочный дворик. Вроде бы просто? Тогда поставим цель иначе: незаметно для шести гноллов, внимательно следящих за мной, спуститься с крыши, желательно сохранив все кости в целости и сохранности, и столь же незаметно пересечь шесть метров ярко освещенной магическими огнями улицы, чтобы добраться до дворика. Иными словами, задача из разряда невыполнимых. Идея, которая казалась мне верхом изобретательства, не просто не выгорела – она с треском и грохотом провалилась. Гноллы просто следили за мной с земли. Им и не надо было лезть на крышу – Тарк очень грамотно разослал своих гвардейцев, и они выследили меня. Дохры вас всех забери, ну неужели нет никакого выхода?.. Я рванул по крышам вдоль улицы. Среди шестерки гноллов произошло какое-то шевеление, краем глаза я отметил некое движение, а потом тонкая веревка с двумя гирьками на концах туго обмоталась вокруг моих ног. Бола!.. Я еще успел подумать: «Твою налево, там же бортик!», когда запнулся и с воплем рухнул с крыши. Слава Светлоликому, я успел выставить перед собой руки и приземлиться на ладони, содрав на них кожу до крови и попутно пребольно ударившись плечом и коленкой, а также зацепив головой какой-то горшок с неизвестной мне зеленью, висевший на стенке дома аккурат на траектории моего полета. Поврежденный лоб тут же взорвался болью, расколовшей мою черепушку на сотни осколков. Морщась, но не решаясь потереть больное место содранными ладонями, я злобно покосился на сбитый мною несчастный цветок. Понаставили тут, видите ли, горшков! Эльфу упасть негде!.. Голова отказывалась соображать и выдавать на-гора новые «гениальные» идеи, но тем не менее я догадался, что сперва надо освободить ноги… Перекатившись на спину и тихо шипя сквозь стиснутые зубы от боли, я стал разматывать веревку, накрепко стягивавшую мои лодыжки. Дохлый номер. Спустя секунды три я был окружен чуть встревоженными моим падением, но довольными гноллами. Ууу, с-собаки! Нажалуюсь папе, точно нажалуюсь!– Проще было согласиться сразу, мой принц, – ровным тоном заявил мне подошедший Тарк. Потом критически окинул взглядом и кивнул на меня одному из гвардейцев:
– Развяжи ему ноги.
Давай-давай, верь в свое превосходство… Не кружись у меня голова – давно соорудил бы какую-нибудь Мухобойку. Тебя сдуло бы отсюда в прямом смысле слова! Но поскольку головокружение не дает мне вспомнить хоть одно мало-мальски приличное заклинание… Буду тянуть время.
Я снизу вверх угрюмо взглянул на спокойного, как удав, гнолла:
– У тебя нет права на подобные действия!
– Милорд ваш отец разрешил мне прибегнуть к крайним мерам, если вы, как он сам выразился, не осознаете всю глупость вашего поступка и не проникнитесь пониманием к его добрым намерениям.
От такого наглого заявления я даже забыл возмутиться. Пониманием? К его?! Добрым намерениям?!?! Да какого шахура, в конце концов?! В чем проявляются его добрые намерения? В том, что меня продают, как лошадь-трехлетку? «Отдам сына в хорошие руки в обмен на мир на границе», так, что ли?! В каком месте эти намерения добрые?!
Я сидел и как рыба открывал и закрывал рот. Высказаться хотелось. Очень-очень. Но лоб все еще пульсировал болью, а мыслей было так много и такого… гм… содержания, что я терялся в них и просто не знал, с чего начать. В этот момент мне как никогда хотелось создать какой-нибудь Смерч и к дохровой бабушке разметать по кирпичам все в радиусе километров двух. Эмоции бурлили, подбивая меня на этот неблаговидный поступок, и я сдерживался из последних сил.
Тут Тарк щелкнул пальцами, будто что-то вспомнил, и полез в поясную сумку.
– Да, и еще ваш отец особенно настаивал вот на этом…
Я и дохра помянуть не успел, как гнолл ловко защелкнул на моих запястьях два тонких серебряных браслета. Следом он попытался нацепить на меня такой же ошейник, но я кувыркнулся, рывком встал на ноги и даже сумел ужом протиснуться между двумя гвардейцами – благо, ноги были свободны, и я мог при желании драпать дальше. Но в тот момент в глазах потемнело, я чуть пошатнулся, потерял ориентацию в пространстве, а сердце застучало в груди свихнувшимся дятлом. А в следующую секунду чья-то рука схватила меня за воротник и сильно дернула обратно. Ворот рубашки врезался в горло, я задохнулся, закашлялся, а потом… А потом почувствовал теплый, нагретый солнцем металл на своей шее.
Вот и все. Занавес. Меня лишили магии.
– Это незаконно! – я решил попытаться повоздействовать на законопослушность Тарка. Но он лишь спокойно ответил:
– Обратитесь к Его Величеству.
Ах ты… с-собака!
– Мой принц, мне не хочется причинять вам боль или наносить какие-то увечья, но милорд ваш отец настаивает на том, чтобы вы вернулись домой – живым, но не обязательно невредимым. – Тарк едва заметно усмехнулся, – Как видите, он не хотел ставить передо мной невыполнимую задачу…
Угу. Папа знает, что если я вобью себе что-то в голову, то буду драться за это до последнего… Даже если «драться» в данном случае означает «смываться».
– …А вы вынуждаете меня прибегать к тем мерам, которых мне хотелось бы избежать…
– Осмелюсь не согласиться с вами, – сухо произнес я, – Как показала практика, вам, вероятно, доставляет удовольствие прибегать к подобным… эээ… мерам. Смею предположить, что принц, который так часто плевал на ваше ненаглядное фехтование, в качестве жертвы для подобных мер особо предпочтителен. Тем более если сам Лорд Света дал на это добро… Но продолжайте, мне любопытно.
Шрам на морде Тарка дернулся. Значит, задело. И правильно! Нечего мне тут высокопарные речи толкать!.. Имей мужество честно заявить: мол, в гробу я видал тебя, принц Тинар, но раз уж Лорд Света приказал…
– …Так или иначе, нам обоим будет легче, если вы согласитесь добровольно проследовать за мной и дадите слово чести, что не сбежите…
Угу, жди-дожидайся!.. Скорее дохров в Поднебесье пустят!
– Вынужден отказаться, – я почесал макушку, щурясь от яркого света, – Более того, уважаемый капитан ар'Сув, я даю вам слово чести, что попытаюсь сбежать при первой возможности.
Тарк прижал одно ухо и усмехнулся. На собачьей морде это выглядело жутковато.
– В таком случае, я усилю бдительность.
Ну вот. И зачем я ляпнул это?.. Ну да, чтобы покрасоваться… Только пора уже головой думать! Идиот!..
Мы пошли к конюшне, где остался мой конь. Оказалось, что гноллы тоже были верхом. Как они держатся на лошадях – отдельная загадка. У них какие-то особые седла, которые придумал их гноллий изобретатель… Действительно, было глупо считать, что гвардейцы пришли пешком. Хотя… Может, папа портал провесил. Остается открытым только один вопрос – он же самый главный: как они меня нашли? Я перепортил все заклинания поиска во всех книгах, которые я знал – а библиотеку я знал наизусть, – за исключением тех томов, которые я взял с собой. Ясен ежик, что гвардейцев навел на меня папа. Но как ?! Как он смог обнаружить меня?! Я повесил защиту от всех поисковых заклинаний, от которых таковую вообще знал. А остальные «поисковики» методично изменил. И вовсе это не долго – прочитать нужную формулу в библиотеке (и в папином кабинете – так, на всякий случай…), и всё, все необходимые заклинания сами видоизменятся. Да, и такие заклинания тоже существуют… Меня посадили на Рока, и я тут же склонился к уху своего коня:– Я могу на тебя рассчитывать, правда?..
Тот лишь дернул мордой.
– И как это понимать?
– Это понимать как отказ, мой принц.
Тарк! В каждой бочке затычка, в каждой печке заслонка!..
– Я не к вам обращаюсь, капитан.
– Я просто перевожу, поскольку вы, видимо, не понимаете, мой принц. Ваш конь не станет потакать вам не потому, что он не хочет. Он не может . Его воля скована волей его величества Лорда Света с той минуты, как мы обнаружили Рока – мы об этом позаботились. Теперь ваш конь может только выполнять мои приказы. Никакой самодеятельности, никакой самостоятельности.