Чтение онлайн

Простившись с семьей, Витольд заехал на могилу родителей, находящуюся неподалеку от дома. Его отца давно уже не было в живых, а со смерти мамы прошло всего несколько месяцев. Витольд привязал лошадь к дереву, снял саблю и отсалютовал. Уходя, он думал о том, увидит ли снова эти липовые аллеи. Возможно, он ощущал какое-то тайное волнение от того, что отправляется на войну, которая влекла своей неотвратимостью и азартом [21] .

Витольд догнал свой отряд на подходе к казармам в Лиде. Они собрались на плацу вместе с другими группами резервистов, и вдоль рядов прошел священник, окропляя новобранцев святой водой. Сквозь толпу провожающих Витольд видел поезд, ожидавший на путях. Его солдаты пребывали в радостном возбуждении: мысль, что они едут на фронт, воодушевляла их. Витольд волновался. Командир полка произнес пламенную речь, грянул полковой оркестр. Когда люди Витольда погрузили в поезд лошадей и припасы и заняли свои места на соломе в товарных вагонах, музыканты уже давно перестали играть и горожане разошлись по домам [22] .

Поздно ночью их поезд тронулся. До Варшавы было почти 400 километров, и всю дорогу состав то и дело останавливался. Они прибыли около полуночи 30 августа. Из вагона Витольду удалось кое-что увидеть: окна городских кафе и баров были наглухо закрыты, поскольку их хозяева опасались немецких воздушных налетов; по улицам ходили толпы людей в противогазах. Люди мучились от жары и мечтали о том, чтобы выспаться. Они приветственно махали прибывавшему эшелону [23] .

Миллионная Варшава была одним из самых быстрорастущих городов Европы. О прошлом столицы напоминали дворцы в стиле барокко и Старый город, откуда открывался прекрасный вид на Вислу; о будущем города говорили краны и леса на недостроенных улицах, уходивших в поля. Варшава являлась крупнейшим в Европе центром еврейской культуры: оживленная музыкальная и театральная жизнь (многие актеры и музыканты бежали в Польшу из нацистской Германии), пресса на идише и иврите и множество политических и религиозных движений – от светских сионистов, мечтавших об Израиле, до хасидов, рассказывавших о чудесах в Польше [24] .

Джон Гилкс

Центральный вокзал Варшавы заполонили солдаты. Толкаясь, они лезли в вагоны или лежали на полу на вещмешках и спали. Переброска миллиона с лишним польских солдат к пунктам сбора на границе с Германией оказалась непосильной задачей для железнодорожной системы страны. Только через три дня после отправления из Лиды Витольд и его люди добрались до пункта высадки в Сохачеве, расположенном почти в 50 километрах западнее Варшавы. Им предстояло пройти еще более 160 километров до позиций у небольшого городка Пётркув-Трыбунальски, где они будут охранять главную дорогу на Варшаву. Многотысячный людской поток часто останавливался из-за того, что ломались подводы. Отряд Витольда двигался на лошадях, но другим пришлось идти до места назначения пешком – весь день и почти всю ночь. «Мы с завистью смотрим на кавалерию… как они гарцуют, будто на параде, прямо сидят в седле, высокомерно смотрят на нас», – писал один из тех, кто вынужден был тащиться пешком [25] .

Утром 1 сентября Витольд увидел на горизонте первые волны немецких бомбардировщиков «хейнкель», «дорнье» и «юнкерс» – их фюзеляжи сверкали в лучах утреннего солнца. Самолеты не снижаясь летели на Варшаву, но один бомбардировщик изменил курс и открыл огонь. Удачный выстрел – и самолет с глухим ревом рухнул на близлежащее поле, что моментально подняло боевой дух. Наступил вечер, потом ночь и новый день, а люди всё шли и шли. Теперь они выглядели такими же грязными и изможденными, как беженцы на дорогах. Наконец вечером 4 сентября – через неделю с лишним после начала пути – они отдохнули в лесу рядом с Пётркув-Трыбунальски. Вестей с фронта практически не было, но ходили многочисленные слухи, что немцы быстро продвигаются вперед. От грохотавшей вдалеке артиллерии дрожала земля [26] .

На следующее утро на джипе «фиат» с открытым верхом прибыл командир Витольда, майор Мечислав Гаврилкевич. Он принял командование войсками на позициях к югу от города. Гаврилкевич велел Витольду идти по дорогам, а не по лесу. Витольд понимал, что так его люди станут отличной мишенью, но ослушаться приказа не мог. Едва они выступили, как над ними с гулом пронесся немецкий истребитель. Всего через несколько минут он вернулся еще с несколькими бомбардировщиками, и самолеты атаковали колонну. Отряд Витольда бросился прочь с дороги. Лошадей спрятали в канаве, чтобы переждать бомбардировку. Самолеты зашли на второй круг, обстреляли колонну из пулеметов, а затем улетели. Потерь не было, но теперь люди уже осознавали, что ждет их впереди [27] .

В тот вечер, проходя со своим отрядом через центр городка Пётркув-Трыбунальски, Витольд увидел, какой ад там царил. Витольд разбил лагерь на расстоянии нескольких километров от города, на небольшом возвышении, обращенном к западу, в сторону Германии. Взяв с собой восемь человек, он отправился на разведку. Из леса он впервые увидел немцев: в деревне на противоположном берегу узкой речушки была расквартирована разведывательная бронетанковая часть. Витольд вернулся, выставил часовых и еще долго смотрел, как пламя городского пожара освещает небо. Бой начнется завтра. Его люди понимали, что эта ночь может стать для них последней, и говорили о своих семьях и близких, оставшихся дома. Постепенно все уснули [28] .

Витольд не мог знать, что именно там, где расположился его отряд, пройдут две немецкие танковые дивизии – первая и четвертая, – нацелившиеся на Варшаву. Они уже прорвали польский фронт в Клобуцке и за несколько дней продвинулись вглубь на сотню километров. Поляки ничего не могли противопоставить блицкригу – новой немецкой тактике ведения войны. Немецкие танковые соединения наносили массированные удары при поддержке пикирующих бомбардировщиков. Шестьсот танков стеной шли на парней из Лиды и двигались быстрее, чем скакали лошади поляков [29] .

На рассвете Витольд получил приказ: отступить в лес рядом с Проженье, крошечной деревушкой в десяти километрах к северо-востоку от Пётркув-Трыбунальски, где находилась штаб-квартира дивизии и стояли подводы с провиантом. Вскоре начался артобстрел. Артиллерийские удары накрывали поляков в лесу, взрывая деревья, обломки снарядов копьями вонзались в людей и лошадей. На восточном фланге бомбежка была еще сильнее. Там оставили всего один отряд, который должен был охранять въезд в город. Отряд занял оптимальные позиции для обороны, но потом дошли слухи о прорыве вражеских танков, и штаб приказал срочно отступать по главной дороге в Варшаву. Витольд замыкал колонну с обозом. Они прошли всего несколько километров и встали: впереди, у городка Волбуж, людской поток протискивался через узкий мостик. К счастью, с наступлением темноты перестали летать бомбардировщики [30] .

В восемь часов вечера они услышали скрежет гусениц танков. Атака началась молниеносно. Танки врезались в колонну с такой силой, что находившиеся в задней ее части люди попадали с лошадей, а остальных скосило градом снарядов. Байка рухнула, пронзенная пулями. Витольд вылез из-под нее и спрятался в канаве. Он лежал рядом с еще дрожавшей лошадью, а танковые пулеметы дырявили людей и дома вдоль дороги [31] .

Чутье подсказывало ему, что нужно лежать неподвижно, но слышать вопли и стоны раненых товарищей было невыносимо. Наконец орудия затихли, он уполз с места бойни и в темноте, в поле за городом, нашел нескольких выживших солдат с лошадьми. Атака длилась всего несколько минут, но большинство его людей погибли, были ранены или попали в плен. Вместе с остальными выжившими Витольд направился в Варшаву. Он знал, что если столицу не удастся удержать, то погибнут все [32] .

Сначала им казалось, что они в тылу у немцев. Исполняя приказ Гитлера об уничтожении поляков, немцы бомбили и обстреливали беженцев – повсюду вдоль дорог лежали трупы, а рядом стояли телеги с вещами и мебелью. Но на следующий день, по мере того как они приближались к Варшаве, на дорогах появилось много живых людей, и Витольд понял, что они обогнали немцев. Толпы людей – мужчины, нагруженные мешками или гнавшие перед собой скотину, женщины с детьми на руках – со страхом смотрели в небо [33] .