Чтение онлайн

Витольд прибыл в Варшаву вечером 6 сентября. У него не было радиосвязи, и он не мог узнать о масштабах катастрофы, развернувшейся на других участках фронта: немцы прошли сквозь польскую линию обороны, как сквозь сито, и быстро окружали Варшаву. Наступления ждали в любой момент. Великобритания и Франция объявили Германии войну, но ничего не предпринимали. Польское правительство уже сбежало. К бегству готовились и британские дипломаты [34] .

«В здании посольства, в холле, стояли брошенные ящики с вином, принадлежавшим послу, его дворецкий рыдал, на лестнице валялись кучи самых разных вещей, в том числе превосходная пара туфель для поло», – вспоминал Питер Уилкинсон, один из сотрудников посольства. Он проследил, чтобы перед отъездом отличную коллекцию посольских вин все-таки погрузили в пятитонный грузовик [35] .

Единственным оборонительным сооружением, которое попалось Витольду на пути в центр города, была пара перевернутых трамвайных вагонов, служивших баррикадой. Мимо бежали горожане, надев на себя, казалось, весь свой гардероб или нарядившись в яркие брюки и головные уборы, будто они собрались покататься на лыжах. Солдаты, только что прибывшие с фронта, буквально падали на тротуары. Один только их взгляд, усталый и безучастный, красноречиво свидетельствовал о произошедшем. Смолкли даже сирены, сообщавшие о воздушных налетах. Витольд остановил какого-то человека в охотничьей кепке с сигарой, чтобы спросить дорогу. Тот с ухмылкой ответил по-немецки. Это был представитель весьма многочисленного немецкого населения страны. Нацистское руководство Германии настраивало таких людей против соседей-поляков. Возмущенный Витольд ударил этого человека плашмя саблей по лицу и уехал [36] .

Наконец он разыскал военный штаб Варшавы на улице Краковское Предместье, рядом с королевским замком. Там он узнал, что существует план обороны города и привлечения гражданских лиц к строительству баррикад и подготовке к осаде. Витольду выдали овес и сено для лошади, но не сказали, в какое подразделение вступить и что вообще делать. Он решил, что лучше уйти и присоединиться к польским частям, которые собирались на востоке для ответного удара. Девятого сентября, когда немцы уже почти окружили Варшаву, Витольд и его товарищи укрылись в городе Лукув в 80 километрах к юго-востоку от столицы. Он рассчитывал найти там главный штаб польской армии. К моменту прибытия Витольда немцы уже разбомбили Лукув, превратив его в дымящиеся руины. Женщина-крестьянка лежала рядом с воронкой, ее юбка задралась, обнажив белые ноги. Рядом валялась разорванная на куски лошадь [37] .

В Лукуве Витольду сказали, что командование отступило в следующий город, но и там история повторилась. Так происходило снова и снова, город за городом оставались позади, разрушенные и опустошенные. Стратегия Германии заключалась в том, чтобы наносить воздушные удары по городам и инфраструктуре намного раньше наступления наземных войск – это не позволяло полякам перегруппировать свои силы. Бомбежке подверглась даже железнодорожная станция в родном городе Витольда, Лиде, расположенном достаточно далеко от линии фронта. Тысячи солдат и гражданских жителей шли по дорогам на восток, а немецкие самолеты преследовали их и совершали налеты. «Теперь мы уже не армия, не батарея, не отряд, – вспоминал один солдат, – теперь каждый сам по себе, и все бредут куда-то совершенно без цели» [38] .

Нужно было смотреть правде в глаза. Витольд знал, что Польша снова потеряла независимость, и перед ним, как перед каждым поляком, встал вопрос: сдаться или бороться, понимая всю безнадежность борьбы? Первый вариант был для него категорически неприемлем. Тринадцатого сентября немецкие бомбардировщики настигли их в городе Влодава, в 240 километрах к востоку от Варшавы. Но там Витольду хотя бы удалось найти офицера, которого он знал еще по «большевистской кампании» – майора Яна Влодаркевича. Майор готовился занять оборону. Влодаркевич – невысокий, крепко сложенный мужчина с пластикой боксера – получил приказ стянуть силы к венгерской границе. Как и Витольд, он собирал отставших бойцов. Витольд и Ян объединились, и дело пошло лучше. На пути к границе они наткнулись на других командиров, среди которых был и майор Гаврилкевич, по-прежнему разъезжавший с шофером. Каждый передвигался в отдельной машине. Офицеры выглядели удивительно невозмутимыми. Они объяснили, что планируют собрать войска за пределами страны, чтобы продолжить борьбу. Для Витольда это было равносильно дезертирству. Он начал было возражать, но офицеры просто пожали плечами и уехали [39] .

Витольду и Яну пришлось разрабатывать собственный план. Двигаться дальше к границе было бессмысленно – рано или поздно немцы заметят их. Именно поэтому они направились в лес: оттуда можно было совершать партизанские вылазки, а кроме того, они надеялись найти достаточно единомышленников для более масштабных операций. Несколько раз они нападали на немецкие колонны и даже совершили набег на небольшую взлетно-посадочную полосу и взорвали самолет, но Витольд знал: от подобных действий мало толку. Немцы повсюду расставляли контрольно-пропускные пункты, поэтому партизаны вынуждены были прятаться в чащах и на болотах и добывать пищу в лесу или у местных крестьян, дома которых стояли на отшибе. Непрерывно шли дожди. Вода ручьями текла по спине, а ноги вязли в грязи [40] .

В конце сентября они узнали, что с востока на территорию Польши вошли советские войска [41] . Сталин утверждал, что хочет защитить национальные меньшинства Польши, но большинство поляков восприняли его намерения однозначно: советский диктатор решил отхватить свою часть добычи. Все надежды Витольда на то, что ему удастся собрать достаточно сил для сопротивления, рухнули. Теперь у него была другая беда: учитывая то, что он и его родственники участвовали в войне против русских, Марии и детям грозила опасность [42] .

Варшава сдалась 28 сентября. После ухода Витольда город держался еще две недели. Гитлер был в ярости и приказал своим генералам сделать так, чтобы небо над Варшавой почернело от бомб, а люди утонули в крови. В результате воздушных бомбардировок и артиллерийских обстрелов погибли сорок тысяч человек, двадцать процентов городских зданий были разрушены или серьезно повреждены. Бомбили школы, больницы, церкви. Старый город лежал в руинах, а от нового оперного театра, самого большого в Европе, осталось лишь несколько колонн. Десятки тысяч людей, лишившихся крыши над головой, пытались укрыться среди развалин [43] .

Витольд знал о трагедии, постигшей Варшаву, только по слухам. Вместе с Яном он прятался в лесах в окрестностях Любартува. Витольд понимал: борьба за освобождение страны будет происходить не здесь, а в Варшаве, где сосредоточена центральная власть. Они приказали своим людям закопать оружие и переоделись в гражданскую одежду, которую раздобыли у местных жителей. Витольду достался старый овечий полушубок [44] .

Они снова двинулись на запад, но люди по одному отставали от отряда, чтобы зайти к себе домой. Прежде чем войти в Варшаву, Витольд решил сделать крюк и заехать в Острув-Мазовецку – городок, расположенный в 100 километрах к северу от столицы. В этом городе жила мать Марии, Франчишка. Он надеялся, что Мария и дети будут там. Витольд и Ян пожали друг другу руки и договорились через пару недель встретиться в Варшаве, на квартире матери Яна. «Мы закончим начатое», – решительно сказал Ян [45] .

Несколько дней Витольд пробирался через поля и густые заросли, пока наконец не вышел к реке Буг неподалеку от Острув-Мазовецки. Эта быстрая речка стала новой границей между немецкими и советскими войсками. Берег, на котором был Витольд, патрулировали советские солдаты. Он прятался до темноты, а затем уговорил местного рыбака переправить его через реку во время смены караула. Лодку качало и сносило течением, но они все-таки добрались до немецкого берега, огороженного колючей проволокой. Витольд нашел место, где можно было проскользнуть сквозь преграду, и поспешил в Острув-Мазовецку, до которой оставалось несколько километров [46] .

Дом семьи Островских

В городе стояла зловещая тишина. Евреи составляли половину семнадцатитысячного населения города, и многие из них бежали на территории, занятые советскими войсками. Их магазины и дома были разграблены или заселены польскими семьями. Франчишка жила в доме на окраине города. Витольд увидел немецкие машины, припаркованные напротив ее дома, во дворе пивоваренного завода, ставшего штаб-квартирой немецкой тайной полиции (гестапо). Он вошел с черного хода. Франчишка была дома, живая и здоровая, но про Марию она ничего не знала. Витольд уснул на диване в гостиной, а Франчишка тем временем налила себе вина, чтобы успокоить нервы [47] .