Чтение онлайн

Подождав еще немного, когда во мне просто закончилась какая-либо влага, я поднялась в квартиру. Глубоко вздохнула и открыла дверь.

— Я дома, — сказала как можно громче и веселее.

Родители уже что-то готовили, встретив меня смехом. Глядя на маму, что раскладывала фрукты на горке в пижаме, и на папу, что пытался нарезать салат, всё так же стоя в рабочем свитере и брюках, я представить не могла, что когда-нибудь буду проводить вечер с кем-то так же.

Поставив свои продукты на стол, я вернулась в комнату и переоделась. Подправив макияж, я дождалась, пока пройдёт краснота с глаз, вернулась к родителям, что уже спорили, под какой именно канал мы будем встречать новый год. Так происходило каждое торжество, и в этих спорах всегда выигрывала мама, но почему-то папа всё равно питал надежды одержать победу в этих скандалах.

Глядя на них и перемешивая основу для новогодней сладости, я не сразу услышала телефон. Мой корявый пучок, что я редко, но всё же позволяла в квартире и только при тяжёлой готовке, давно съехал с головы, и мне пришлось сдувать короткие пряди со лба. Но когда меня это достало, я стала убирать всё руками, которые были все в протёкших сливках, которые пришлось переминать вручную, потому что кто-то втихаря сломал блендер. Грешила на папу, но как обычно во всём оказался виноват Ларсик (опять же, со слов папы).

— Твой телефон разрывается, — протянула мама мне гаджет прямо к уху и уже нажала на зелёную кнопку, потому что я запуталась… В жизни, в чувствах, а сейчас еще и в собственных волосах.

— Да, слушаю.

— Привет, занята? — услышала я голос Кейт и обрадовалась.

— Конечно, нет, — всё-таки распутавшись, я взяла телефон у мамы из рук и пошла в свою комнату. — Что хотела?

— Тебя хотела. Можешь выйти, я тебе тут подарок привезла?

Подбежав к окну, я надеялась увидеть подругу, но я забыла, что на улице метель, и всё что мне довелось лицезреть, так это снежную бурю освещаемую дворовым фонарём.

— Ты возле подъезда моего? Так заходи!

— Я спешу очень, — протараторила подруга. — Боже. Нюша, давай быстрее, здесь дубак ужасный.

Её голос дрожал, и мне так стало жалко подругу, что я решила не собираться три часа, чем всегда грешила, что б её позлить.

Натянув зимние штаны и свитер, обула сапоги и пуховик, даже забыв про шапку. быстрее выбежала из квартиры. Хорошо хоть успела предупредить родителей.

Лифт было ждать бесполезно, и, минуя некоторые ступеньки, я быстрее мчалась к Кейт. Вот уж она точно поднимет мне настроение, и я даже захотела её поскорее обнять, что бы рассказать всё про Раю и получить порцию своего утешения. Родители — это не подруга, им всё не расскажешь, как бы сильно близки вы не были…

Пихнув дверь домофона, что примёрзла к металлической раме, я чуть не вывалилась во двор, который совсем не было видно из-за снегопада.

— Кейт! — крикнула я, начиная злиться, что подруга меня глупо развела.

Её не было, даже машин не было возле моего подъезда. Достав телефон, я набрала эту хитрую морду

— Ты где? — недовольно спросила у неё, вглядываясь в вечернюю темноту, ожидая её всё же увидеть.

— С наступающим, подруга, — только и сказала она прежде, чем отключиться.

— Нормально… — стала разговаривать я с телефоном, на котором раздавались короткие гудки.

— Нюша…

Стоило моим ушам уловить знакомый тихий, но мужской голос, я оторвалась от экрана гаджета. Передо мной стоял Люк собственной персоной.

— Ты… что здесь делаешь? — я смотрела на него широкими глазами, игнорируя снег, что мог залететь в них.

Холод, что чувствовался из-за не застёгнутого пуховика, просто исчез, оставляя лишь одно воспоминание о том, что сейчас зима.

Гронский подошёл ближе ко мне и, взяв за руку, увёл от фонаря, что освещал пятачок возле нашего подъезда и лавочку. Через пару секунд мы оказались на парковке, где стояло множество машин, в том числе и его.

— Опять что-то промышляешь? — попыталась я пошутить, пока между нами висела тишина.

— Нет, — голос Гронского стал серьёзным.

Он отдался какими-то отголосками из прошлого, когда он уже говорил со мной в таком тоне, и, кажется, это было дважды: первый в машине, когда он разозлился, что я всё еще не сказала родителям про визажиста, а второй… Когда же был второй?

Я схватилась за голову и облокотилась об его машину, закрыв глаза. Передо мной появилось лицо Гронского, которое сверкало под мелькающим светом диско шара и искусственного освещения клуба. Тогда его лицо было так близко…

— Что случилось? — вновь услышала я до боли знакомый голос — и сердце просто замерло.

Открыв глаза, увидела сверкающие в ночи глаза так близко, что забыла, как дышать. Сейчас они не были наполнены радостью и нахальством здорового и сытого кота. Казалось, что он действительно переживает за меня.

— Что ты здесь делаешь? — ответила я вопросом на вопрос.

Парень сразу же отпустил моё плечо, за которое до этого так сильно держался, словно боялся улететь из-за порыва ветра. Впрочем, ему было над чем беспокоиться, его лицо было слишком худым, словно последние дни он совсем ничего не ел.

— Я хотел извиниться перед тобой и объясниться.

Пошатнувшись, услышав последнее слово, я упёрлась в машину, что была позади меня. Теперь мне некуда было деться, даже если бы я вдруг резко захотела бежать, а такое желание появилось.

— Ты хочешь…

— Сказать тебе, что ты… — Люк глубоко вздохнул и резко замолчал.

Его взгляд переместился на мою щёку, и его ладонь оказалась там же.

Большим пальцем он стал тереть кожу, на которой кажется, было немного из основы под чизкейк. Боже мой! Я только сейчас вспомнила, как выгляжу, и думаю, что полоска из сливок на щеке это еще не самое страшное, что сейчас было на моём лице. Что, к примеру, твориться на моей голове?

Но когда его палец всё стёр, ладонь Люк не убрал, и все мои тревоги испарились. Я смотрела на Гронского, который не дышал так же, как и я.

— Нюша, я тебя люблю. Не как друга, а как девушку, самую прекрасную девушку, которую я только мог встретить.

Я разомкнула губы от удивления, потому что всегда считала, что признание в любви — это что-то ужасно смущающее и неловкое.

Но Люк был спокоен, и его поток нежных слов заставлял чувствовать трепет, а не смущение. Сердце давно замерло, как и дыхание, как и снежная буря. Всё остановилось, и в этом мире остались лишь мы вдвоём.

— Ты самое лучшее, что я когда-либо мог чувствовать, видеть и слышать. Я не преувеличиваю, говоря тебе всё это, потому что ты девушка и любишь ушами, я говорю тебе всё, что действительно чувствую, потому что мне надоело молчать и бояться осуждения общественности этих отношений. Я видел, какими глазами ты на меня смотришь, чувствовал, как перестаёшь дышать, когда обнимаешь, но мне было страшно, Нюша.

Люк наклонился, что бы сократить между нами расстояние. Его лицо было ужасно близко, и я очень боялась, что он перестанет говорить эти прекрасные слова, когда увидит слёзы, что текли по моим щекам, обжигая кожу.