Чтение онлайн

– Песики! – умилился Егор и присел на корточки. – Можно их погладить?

– Конечно, – разрешила я. – Позови, они к тебе подойдут.

– Фира, Муся, – сказал Егор, – кис-кис…

Мопсихи погарцевали к мальчику.

– Какие гладенькие, толстенькие, хорошенькие, – заговорил Егор, обнимая собак. – Надо же, хвостики-рулетики, ушки бархатные… Ой, Лампа, смотрите, черненькая улыбается! Прямо как человек!

С лица подростка исчезло суровое выражение, Егор перестал изображать взрослого мужчину, который явился к новым партнерам для заключения крайне выгодной обеим сторонам сделки. Сейчас это был маленький мальчик, пришедший в восторг при виде домашних животных.

– Можно, я их чем-нибудь угощу? – спросил наш неожиданный гость. – Чем-нибудь вкусным. Что они любят?

– Все, – ответила я. – Как сегодня выяснилось, даже репчатый лук им по вкусу. Только не надо собачек кормить, у них животы заболят.

– А можно, я ее подержу? – Егор взял на руки Фиру. – Она так приятно пахнет – жвачкой.

– Это шампунь, – пояснила я.

– Кровь! – вдруг перепугался мальчик. – Смотрите, у Фиры из лапы кровь капает! Ой, она не умрет?

Я внимательно осмотрела ногу собачки.

– Нет, останется жива. Похоже, красавица, пытаясь вскрыть пластиковую коробку с печеньем, ободрала подушечку лапы. Не переживай, ей легко помочь, у меня есть стерильные салфетки. Вот гляди…

Я быстро сбегала в прихожую, принесла из сумочки пакетик «Асептика» и сказала:

– Вскрываем упаковку… айн, цвай… и протираем лапку.

– Можно мне попробовать? – попросил Егор.

– Пожалуйста, – согласилась я.

Он осторожно обработал ранку и удивился.

– Фира терпеливая, не плачет.

– Так ей совсем не больно, – улыбнулась я. – Этот препарат совсем не щиплет, и кровь мигом остановилась.

– Пахнет не противно, – констатировал гость, понюхав салфетку, пропитанную антисептиком.

– Правильно, – кивнула я. – Хорошая вещь, подходит и людям, и животным. Эй, стой! Что ты делаешь?

– Хочу Фире мордочку почистить, она чем-то испачкалась. Нельзя? – испугался Егор.

– Можно, но чем-нибудь другим, – пояснила я. – У салфетки есть лишь одно противопоказание: ее нельзя использовать на слизистых поверхностях. Протирать глаза, рот и нос изнутри запрещено. Фиру лучше просто умыть. Пошли, сядем спокойно на кухне и договорим. Расскажи нам, как ты собрался жить один?

Мы опять устроились на кухне, и Егор изложил свой план. В Дамбове у Кулаковых трехкомнатная квартира, расположенная вблизи местного рынка, около которого находится торговый центр. И на базаре, и в магазине работает много гастарбайтеров. Егор предполагает сдать две комнаты женщинам-украинкам, а сам поселиться в третьей.

– Почему именно украинкам? – только и смогла спросить я.

– Они добрые, готовят хорошо и аккуратные, – пояснил подросток. – Договорюсь так: платят мне не очень много, возьму дешевле, чем другие, но в обмен они станут обед из моих продуктов варить, стирать, гладить, квартиру убирать.

– Опасно пускать к себе незнакомок, – поморщился Макс.

– Вовсе нет! – отмахнулся Егор. – У нас весь дом жильцов держит. Главное – найти женщин пожилых, чтоб им по тридцать уже стукнуло, тогда мужчин не приведут, в таком возрасте о гулянках не думают. Вот парней нельзя приглашать на постой, даже если они хорошие деньги предложат. И с кавказцами лучше не связываться, они всегда драки устраивают. А лучше всего тетенька с ребенком, такая будет ответственной. Тогда никаких проблем не возникнет.

– Предусмотрительный ты парень, – протянул Макс. – У меня встречное предложение. Оформляю над тобой опекунство, ты переезжаешь в Москву, устраиваю тебя в школу с математическим уклоном, и живем спокойно. Лампа не хуже украинки борщ варит, а стирает у нас машинка. Правда, гладит жена плохо, но ты и сам можешь поутюжить.

– Нет, – отрезал Егор, – у меня киса. Она сейчас у соседок сидит, ждет, когда я вернусь.

– И кисе твоей место найдется, – улыбнулась я, – у нас квартира большая.

– Хочу жить самостоятельно, – отрезал Егор, – сам за себя и кису отвечать.

– Никто не собирается тобой руководить, – возразил Макс. – Нас с Лампой целыми днями дома нет. Сам встанешь, пойдешь в школу, вернешься, собак на прогулку выведешь. Нахлебника нам не надо. Заключим с тобой договор, что мы тебе делаем, что ты нам.

– У меня киса, – повторил Егор. – Куда ее деть?

– Прекрасно, она никому не помешает, – ответил Макс. – Кстати, на соседней улице находится колледж, где преподает Леша Завадский.

Егор разинул рот.

– Тот самый? Создатель сети «Лицом к лицу»?

– Ага, – кивнул Макс. – Отличный парень. Он в нашем доме живет, на пятом этаже. Да, чуть не забыл! Алексей организовал семинар, занимается с теми, кого считает перспективным, а потом берет их в свою фирму.

– Мне надо подумать, – пробормотал Егор.

Макс взглянул на часы.

– Давай поступим так. Ложись и поспи немного. А в пять утра я тебя разбужу и отвезу в аэропорт, посажу в самолет. Ты вернешься домой, раскинешь мозгами и нам сообщишь, что решил. Наше условие: мы согласны стать твоими опекунами, но тогда ты будешь жить в Москве. Кису берешь с собой, мы обеспечим ей полноценное питание и уход.

– Ладно, – кивнул Егор и зевнул.

Когда я, устроив гостя в свободной комнате, вернулась на кухню, Макс протянул мне письмо.

– Читай.

Я развернула листок и прочла.

«Здравствуй, Максим! Тебе будет странно получить это послание, но так уж сложилось, что обратиться мне больше не к кому. Я надеюсь, ты не забыл Наталью Кулакову и свою поездку в Дамбов. Ты сразу дал понять, что не собираешься заводить серьезные отношения, мне понравилась такая честность, да я и сама не хотела замуж, поэтому мы весело провели вместе целый месяц и расстались. А накануне Нового года у меня нашли опухоль, начали гонять по кабинетам, затем выписали направление на лучевую терапию, сделали пару сеансов и прекратили, потому что опухоль росла. Не стану описывать тебе свое состояние и то, как таскалась по докторам, которые в один голос пели: «Вам пора подумать о душе». И только когда «опухоль» стала интенсивно шевелиться, до меня дошло: я вовсе не умираю, я беременна. Не спрашивай, почему никто из многочисленных медиков не понял, что пациентка ждет ребенка, – вот такие в нашем городе великие специалисты. Впрочем, не стоит все сваливать на гинекологов, сама виновата: на заданный мне вопрос о беременности я уверенно отвечала, что это невозможно.

И ведь я говорила чистую правду. В тот год у меня ни с кем, кроме тебя, ничего не было, а во время нашего романа я принимала таблетки. Но, как видно, на сто процентов они не предохраняют. Аборт делать было поздно, мне предложили искусственные роды. Но на убийство ребенка я не пошла, решила рожать. Остаток беременности провела в тревоге, не знала, как на малыша подействовали лучевая терапия и принимавшиеся мною сильные лекарства. Потом мне сказали, что таблетки, которые я, не зная о своем положении, исправно глотала, просто обязаны были вызвать выкидыш. Да, видно, кто-то на небесах очень хотел, чтобы Егор появился на свет. И мальчик родился. Причем оказался совершенно здоровым. Гоша очень хороший человек, ответственный, взрослый не по возрасту, с ярким талантом в области компьютеров. Он отличник, и если слегка усмирит свое желание сделать окружающий мир справедливым, то сможет получить золотую медаль. Сейчас у него возникли трения в школе, потому что Егор – борец за правду и говорит директору и учителям в лицо, что они пресмыкаются перед детьми местных чиновников, натягивают мажорам отличные отметки. Я пыталась внушить сыну, что некоторая доля конформизма еще никому не вредила, но Егор находится в таком возрасте, когда мир видится либо в белом, либо в черном свете.