Дочь алхимика
Шрифт:
«Как благородно с его стороны», — подумал Кристофер, и во тьме по его губам промелькнула ухмылка. Его самого воспитывал брат Маркус в христианской вере, но, тем не менее, его всегда охватывали сомнения во всемогущем присутствии Господа.
Он беззвучно наблюдал за Даниелем, который все еще был погружен в свою молитву. Неясные слова срывались с его губ, глаза были опущены вниз. Он зажег одну единственную свечу на алтаре. Язычок её пламени отбрасывал призрачный свет на огромный деревянный крест, стоящий у алтаря, и на мозаику заостренных кверху окон. Одна из них представляла деву Марию, над которой витал святой дух.
Рубашка Даниеля была наполовину заправлена в брюки. Может, он уже собирался идти спать, когда его внезапно охватило желание помолиться. Даниель повернулся спиной к люку, но Кристофер все же видел, как он внезапно распрямил поднятые в молитве руки и закатал оба рукава.
— Я умоляю Тебя простить меня, Господи, — отчаянно шептал он.
Из кармана брюк Даниель вытащил крошечную бутылочку. Он положил на алтарь свою перевязанную левую руку и вылил темную жидкость из бутылки на белую повязку.
«Жалкий обманщик!» — Возмущенно подумал Кристофер. Так вот почему кровотечение не успокаивалось. Даниель искусственно освежал пятна. Но зачем? Найти ответ на этот вопрос не составляло труда: чтобы сочувствие и забота Шарлоты и дальше была ему обеспечена, чтобы все здесь в замке продолжали и дальше сожалеть о его ох-какой-тяжелой судьбе.
Неужели никто на этом острове не был тем, за кого себя выдавал? Неужели здесь не было никого кроме душевных калек?
Внезапно Кристофер со страхом подумал: «А что если все дело в этом острове? Что если зловещее прошлое острова сводит нас всех с ума?»
В тот самый миг Даниель встал, задул свечу и, не обратив внимания на темное отверстие в полу, пошел к двери. Когда свет из коридора проник внутрь, Кристофер увидел влажные отблески на щеках у Даниеля, но затем свет погас, и дверь закрылась.
Глава 6
Вытаскивать кольца показалось намного больнее, чем вдевать их: Аура продела в кожу все тридцать восемь колец в припадке гнева, но вытаскивала их по одному, заранее страшась боли.
Сегодня — четвертое кольцо: прошел её четвертый месяц в интернате. Если точно, то она опоздала на один день, и с ужасом осознала, что равнодушие, которого так боялась, уже охватило ее — Аура совершенно забыла об этой дате.
Капелька крови побежала по светлой коже бедра; если бы она не остановила её кончиком пальца, то кровь капнула бы на белизну постели. Девушка платком промокнула рану и натянула одеяло поверх своих ног. За дверью, в коридоре выключили свет — не позднее, чем через полчаса они должны будут погасить свет в своих комнатах. Таковы были заведенные порядки.
— Тебе, наверное, жутко больно? — спросила Козима с таким перекошенным лицом, будто боль, которую испытывала Аура, полностью передавалась ей.
— Немного, — ответила Аура, и бросила кольцо в ящик ночного столика. Оно звякнуло рядом с тремя остальными. Еще тридцать четыре кольца ждут своей очереди, все они рано или поздно попадут в этот ящик прежде, чем Аура покинет интернат; но она не будет ждать так долго.
Она уже дважды собиралась бежать. Первый раз в ту ночь, когда она прочла страшное письмо, а второй раз двумя неделями позже. Оба раза она добегала до стены парка, во второй раз даже взобралась на неё, прежде чем вспомнила предостережения Козимы: до города слишком далеко, а опасность заблудиться в горах слишком велика.
С тех пор она ждала любую карету, подъезжавшую к интернату, которая бы забрала её отсюда в долину. Но конечно, какой же кучер помог бы сбежать ученице из интерната? Вот так заветный момент все еще и не наступил.
Козима склонила голову и задумчиво посмотрела на Ауру.
— Почему ты так сильно противишься тому, чтобы быть здесь? Оттого, что ты постоянно будешь твердить себе, как здесь ужасно, тебе лучше не станет.
Аура ничего не рассказывала ей о письме, и в этот раз снова постаралась ускользнуть от прямого ответа.
— Скажи мне, как мне сохранить ясную голову в этом доме для умалишенных.
— Лучше смирись, — сказала Козима. — Попробуй просто извлечь из этого пользу.
— Замечательный совет.
Молодая итальянка понимающе усмехнулась.
— Это по-прежнему лучший вариант. Делай то, за что твои родители заплатили кучу денег: читай книги, внимательно слушай на уроках, учись хорошим манерам.
— Кто бы об этом говорил? — Аура с улыбкой покачала головой: Козима была кем угодно, но только не прилежной ученицей. — При следующей же возможности, я сбегу отсюда.
— Многие ждут такой возможности годами.
— Она придет, вот погоди только.
Козима пробормотала что-то нечленораздельное и хихикнула, затем натянула одеяло себе до подбородка.
Ауре было не до шуток, но все же Козима уже дюжину раз поддерживала её в минуты отчаянного уныния. Девушка была благодарна ей за это, как и за то, что она никому не рассказывала о кольцах Ауры и её планах побега. Наверное, все девочки в монастыре тайно вынашивали мысль однажды покинуть это место, и, прежде всего, это касалось Козимы, хотя она и не показывала своих чувств так открыто, как все остальные.
Девушки погасили свет, и спустя минуту Аура уже спала.
Она проснулась среди ночи, прислушалась, но ничего не услышала в темноте. Лунный свет лился на занавески. Аура видела, что Козима крепко спит, плотно завернувшись в свое одеяло. Сладко потянувшись, она укуталась в одеяло и попыталась вновь уснуть.
Вдруг опять ей послышался какой-то звук, и сейчас стало ясно, что это был тот самый звук, который разбудил её.
А потом еще раз!
Аура выскочила из постели и бросилась к окну. Она осторожно отодвинула занавеску в сторону — не всю, только часть ее — и выглянула наружу во двор монастыря святого Иакова. Она не ошиблась: то, что она услышала, было ржание лошади! Конь был запряжен в какую-то повозку, не в карету, а, скорее, в обычную телегу, которая была доверху нагружена темно-коричневыми мешками для белья. Но кто же разгружает телегу с бельём среди ночи?
«Раз уж сон пропал, — подумала Аура, — то может разбудить Козиму и попробовать вместе выяснить, кому принадлежит телега, — и, прежде всего, что она здесь делает в такое время! Кто знает, может, это тот самый случай… но нет, не нужно торопить события». Она уже было протянула руку, чтобы дотронуться до плеча подруги, как вдруг её осенило: в одиночку она будет незаметнее. Аура оставила девочку спать дальше, в спешке натянула на себя одежду и набросила на себя после короткого колебания черную накидку Козимы. Накидка не была модной и не отличалась особенной красотой, но была хорошей маскировкой ночью.