Чтение онлайн

— Печальные новости из Лондона, — громко говорит Ричард так, чтобы все, даже прибежавшие с полей крестьяне могли услышать его. — Наш король, мой любимый и благородный брат, умер. — по толпе проходит тревожный гул. Ричард кивает, как будто понимает их недоверие. Он откашливается. — Он заболел несколько дней назад и умер. Он получил последнее причастие, и мы будем молиться за его бессмертную душу.

Многие в толпе крестятся, а одна женщина издает короткое рыдание и подносит к глазам край передника.

— Его сын Эдуард, принц Уэльский, унаследует корону отца, — продолжает Ричард. Он повышает голос. — Король умер. Боже, храни короля!

— Боже, храни короля! — дружно повторяем мы, а затем Ричард берет меня за руку и ведет в большой зал.

Детей уводят в часовню для молитвы за душу их дяди короля. Он отдает распоряжение быстро и решительно, точно сознавая, что должно быть сделано. Судьба бросает нам вызов, и он, как настоящий Плантагенет, не колеблется в минуты кризиса и готов действовать на пределе своих возможностей. Сын военачальника, солдат и командир, хранитель Западной Марки, он всю жизнь готовился к этому моменту, когда его брат выронит свой меч, и Ричард должен будет защитить его наследие.

— Любовь моя, я должен тебя покинуть. Надо ехать в Лондон. Он назначил меня регентом, и я должен убедиться, что нашему королевству ничто не угрожает.

— Кто может ему угрожать?

Он не отвечает: «Женщина, которая угрожала Англии ежечасно с того самого проклятого майского дня, когда она колдовством соблазнила моего брата». Вместо этого он серьезно смотрит на меня и говорит:

— Как и все мы, я опасаюсь вторжения Генриха Тюдора.

— Сына Маргарет Стэнли? — недоверчиво спрашиваю я. — Мальчика Бофортов и Тюдоров? Ты не можешь бояться его.

— Эдуард боялся его, и просил его мать вернуть сына домой с обещанием нашей дружбы. Он наследник Дома Ланкастеров и он находился в изгнании, пока Эдуард занимал трон. Он наш враг, и нам неизвестно, какие союзы он успел заключить против нас. Я не боюсь его, но я должен быть в Лондоне и удержать трон за Йорками так, чтобы ни у кого не возникло сомнений в наших правах.

— Тебе придется иметь дело с королевой, — предостерегаю я его.

Он улыбается.

— Ее я тоже не боюсь. Она не сможет ни очаровать, ни отравить меня. Больше у нее нет влияния. В худшем случае она начнет распускать про меня сплетни, но никто из лордов не станет ее слушать. Конец моего брата станет концом и для нее, хотя она поймет это, только когда окажется внизу. Теперь она не главный советник короля, а просто вдовствующая королева. Я буду иметь дело с ее сыном, но он сын Эдуарда, и я прослежу, чтобы он признал мой авторитет. Я должен взять его под свою защиту, охранять его первородство и возвести на престол, как и хотел мой брат. Я его регент и дядя. Я защитник страны и будущего короля.

— Должна ли я ехать с тобой?

Он качает головой.

— Нет, я поеду очень быстро с ближайшими людьми. Роберт Бракенбери уже выехал чтобы обеспечить нас свежими лошадьми в дороге. Ты будешь ждать здесь, пока я не отправлю Элизабет Вудвилл и все проклятое семейство Риверсов туда, откуда они явились. Я сообщу тебе, когда получу королевскую печать и всю Англию в свои руки. — он грустно улыбается. — Это мой момент истины и величайшего горя. Некоторое время — пока мальчик не станет достаточно взрослым, я буду править Англией, как король. Я буду решать вопросы войны с Шотландией и переговоров с Францией. Я добьюсь, чтобы правосудие работало в каждом уголке страны, и чтобы должности получали достойные люди, а не родственники Риверсов. Я вытряхну Вудвиллов из их богатых поместий и с теплых мест. Я приложу все силы, чтобы народ Англии поверил, что я хороший защитник для него. Я расскажу Эдуарду, каким великим человеком был его отец, и какого бы величия он мог достичь, если бы не та женщина.

— Я приеду в Лондон, как только ты пошлешь за мной, — обещаю я. — А пока мы будем здесь молиться за душу Эдуарда. Он был большим грешником, но все его грехи были вызваны большой любовью.

Ричард кивает.

— Он возвел на величайший из земных престолов недостойную женщину, — говорит он. — Любовь сделала его глупцом. Но я вижу, что его сын унаследовал лучшие черты своего отца. Я выращу мальчика настоящим внуком моего отца, настоящим Йорком. — На мгновение он останавливается. — А ее я отправлю в деревню, где она и родилась, — с неожиданной горечью продолжает он. — Она должна удалиться в аббатство и жить в уединении. Мы достаточно насмотрелись на нее, ее бесчисленных братьев и сестер. Время Риверсов прошло.

Ричард уезжает в тот же день. Он останавливается в Йорке, где весь город присягает на верность его племяннику. Он говорит горожанам, что они будут чтить покойного короля, сохраняя преданностью его сыну; затем он едет в Лондон.

Долгое время я не получаю никаких вестей. Я не удивлена его молчанию, ведь он находится на пути в столицу, разве он должен писать мне о грязных весенних дорогах и задержках в пути? Я узнаю, что Ричард встретил молодого Генри Стаффорда, герцога Букингемского, который еще в детстве против воли был обвенчан с Екатериной Вудвилл; того самого, который по желанию жены и ее сестры пошел против своей совести, приговорив к смерти Джорджа Кларенса. Я узнаю так же, что верный друг короля Уильям Гастингс в письме умолял Ричарда приехать как можно скорее и предупредил его о вражде королевы. Нужно будет собрать всех знатнейших лордов королевства, чтобы защитить принца Эдуарда, наследника престола. Я понимаю, что Риверсы захотят захватить наследника, но кто сможет противиться Ричарду, брату короля, назначенному Протектором Англии?

Замок Миддлхэм, Йоркшир, май 1483

Наконец в середине мая я получаю от моего мужа письмо, написанное его собственной рукой и скрепленное его личной печатью. Я поднимаюсь в свою спальню подальше от домашнего шума и читаю при ярком свете, струящемся сквозь чистое стеклянное окно.

Я иду на кухню, где в очаге день и ночь горит огонь, сминаю письмо в комок, бросаю на пылающие поленья и смотрю, как оно сгорает дотла. Я не могу ничего сделать, остается только ждать новостей.

На конном дворе дети наблюдают, как кузнец подковывает их пони. Здесь все привычно и безопасно: звон молотка, дым, едким облачком поднимающийся над копытом. Мой сын Эдуард держит повод своего нового красивого коня, а кузнец, зажав его ногу между колен, зачищает копыто. Я перекрещиваю пальцы в знаке против колдовства и вздрагиваю, когда со стороны коровника налетает порыв холодного ветерка. Если королева показала свое истинное лицо, и мой муж приготовился к худшему, значит ее ненависть ко мне стала очевидной для всех вокруг. Может быть, уже сейчас она пытается наслать на нас чумной ветер. Может быть, уже сейчас она насылает проклятие на меч моего мужа и его руку, ослабляя его силу, отравляя умы людей, совращая его союзников.

Я поворачиваюсь, иду в часовню, падаю на колени и молюсь, чтобы Ричард устоял против Элизабет Вудвилл, всех ее родственников и колдовских чар. Я молюсь, чтобы он действовал решительно и бесстрашно, чтобы использовал против нее любое оружие, потому что она не остановится ни перед чем, чтобы возвести своего сына на престол и править от его имени. Я вспоминаю, как Маргарита Анжуйская учила меня, что бывают времена, когда приходится прибегать к любому средству, чтобы защитить себя и свое место в мире, и я надеюсь, что сегодня мой муж готов на все. Я не знаю, что происходит сейчас в Лондоне, но очень боюсь начала новой войны, когда для защиты правды брату короля придется выступить против королевы, носящей в сердце ложь. И мы должны, должны будем одержать победу.

Ожидание кажется бесконечным. Я отправляю Ричарду одно осторожное письмо, спрашивая его о новостях. Я предупреждаю его о жестокости королевы.

В нашем замке Миддлхэм я все дни напролет провожу с детьми, как будто только любящим материнским сердцем можно остановить горячий чумной ветер, дующий в нашу сторону из Лондона, случайную стрелу или удар копыта взбесившейся лошади. Если бы я могла держать моего сына на руках, как младенца, каким он когда-то был, я бы ни за что не отпустила его. У меня нет ни малейшего сомнения, что серые глаза королевы устремлены на нас, что ее мысли направлены против моего мужа, что она колдовством и наговорами добивается нашей гибели, не скрывая своей ненависти к нам.