Чтение онлайн

— Я от любой беды уберегу нас, душа моя. От любого зла. Коль драконом станешь, так и тогда подход найду к тебе. А улетишь, так найду, ей богу найду…из под земли достану.

— Пламенны слова твои, Владимир, да по делам я судить привыкла.

— А коль по делам привыкла судить, Иоланта, так и время на это нужно — возражал он — Поживём, да увидим как жизнь-то сложится.

Вздохнула она:

— Верно ты говоришь, поживём да увидим, только бы хуже не было…

— Не будет. Ничего не случится.

Взял Владимир руку нежную невесты своей и поцеловал, продолжая дорожку поцелуев по руке и до шеи… Свечи погасли, в темноте их скрывая, оставляя влюблённых в блаженном неведении дня завтрашнего.

========== Глава 4. Предание старины. ==========

***

Минуло два года с того дня памятного, как на княжеский трон Великого Новгорода взошёл новый князь.

Владимир правил мудро и справедливо, народ в достатке жил, поборы небольшие в казну собирались, а воры да казнокрады повешены были давно. Иоланта мужа любила и во всём ему мудрой советницей была. Вскоре и сынок у них родился. Наследник. Жили они так, не тужили, друг в друге души не чаяли, и никогда в их маленьком мирке ни скандалов ни войн, ни разборок не бывало. А Мария с князем в Киев уехала, вертела она стариком и крутила. Всё, чего только пожелает, у неё было, однако ж и этого мало было дочери Ярославы. Интриги плела Мария, да до сего дня таковые до Новгорода не доходили, лишь слухи о новой властной жене великого князя множились… Иоланта, впрочем, этим россказням не верила, а на мирное разрешение дела уповала. Видано ли: отец с сыном воевать будут…

***

— Просыпайтесь, княгиня, просыпайтесь милая. Гонец из Киева… — голос девушки-прислужницы тараторил высокими нотами над ухом Иоланты.

Она по-кошачьи на ложе своём потянулась, открыла глаза и несколько мгновений в потолок глядела, а после взгляд на девушку перевела.

— Где князь?

— Уехал нынче на рассвете с дружиною своей, сказывал не ждать до поздней ночи его. Говорят волнения какие-то, со стороны Киевской.

— Да что ты?! — Иоланта села, обняв колени, ещё укутанные пуховым одеялом.

— Так ведь, княгиня, между дворовыми-то сказывают… слышала я… война будет…

— Не слушай! Не слушай никого! Не бывать войне, поняла?

— Да, княгиня, — девушка поклонилась — так прикажете гонца прогнать?

— Гонца?

— Так ведь четверть часа сказать вам пытаюсь, что срочно велел разбудить он вас. Говорит весть у него срочная.

— И ничего более не сказывал? — Иоланта встала с кровати, умылась, с помощью прислужницы, да оделась. Девушка ей волосы наверх уложила, да и проводила на крыльцо терема, где на гнедом коне Степан — конюх, приставленный к Марии — сидел. Был на нём плащ дорожный, по-барски расшитый, да и лошадь явно не из хилых. Спустилась к нему Иоланта, а он сразу с коня спрыгнул, да на колени упал, руки княгини целуя.

— Не велите казнить, велите миловать.

— Мария мне вести шлёт?

Степан встал, голову склоня, и печально покачал ею.

— Нет, княгиня. Мне уехать пришлось по собственному почину. Смута великая началась, и убит был князь киевский. Казнить и меня Мария велела, от того и пришлось мне отречься от приказа княгини Ярославы, и покинуть дочь её, дабы спасти вас и единственного наследника престола Киевского и Новгородского.

Она прижала руки к губам.

— Скажи мне! Скажи, — надрывно проговорила Иоланта — Владимир туда поехал? Владимир сражается?

Конюх совсем поник.

— В трёх днях пути от Киева я встретил его. Он знал уже причину, по коей мне пришлось оставить Киев и спешить в Великий Новгород…

Иоланта опустила руки и посмотрела на линию горизонта, над которой уже высоко стояло солнце.

— Что творится там… в Киеве? А Степан? Недоброе душа моё чует…

— Да, княгиня. С печальною вестью явился я к вам. Князь приказал мне вас немедля увезти, спрятать в место, которое лишь ему одному ведомо. Пояснил он, что да как, и строго настрого наказал вас прямо с крыльца увозить, без сборов. Опасность грозит вам великая, княгиня.

— Какая опасность? Разве сестры мне своей убояться теперь, али духов злых? Забирай Святослава, и поезжай, а я…

— Марии бояться вам стоит! — посмел перебить её слуга — Война между княжествами грядёт! Заявила сестра ваша права на престол, реки крови текут по улицам городов Княжества Киевского.

— Не верю я в это, Степан! Никогда б Мария так не поступила. Я с малолетства знаю сестру свою, отчего бы в ней жестокости-то взяться?

— Я поболее вас Марию знаю, я, признаться, давно влюблён в неё, да куда мне к княжне-то свататься. Всеми силами удержать её хотел от поступков нечестивых, так и матушка княгиня наказывала… да видно, не мне дела такие вершить. Одно могу, княгиня… забрать и увезти вас в безопасное место. За вами скачет стража киевская, я не на много обогнал их. Они вас убьют, убьют и наследника.

— Нет, — Иоланта сделала шаг назад, отказываясь верить — нет, не может быть. Это просто невозможно!

— Владимир приказал силой вас увезти, княгиня! Святослава Владимировича уже собрали в дорогу. Бегите княгиня, и будете спасены. Следуйте за мной, и ваше счастье с великим князем останется нетронутым и непорочным! — умоляюще он взирал на Иоланту.

— Воля твоя. Но только ради сына я еду с тобой, Степан…

***

Цок… Цок… Цок…

Дорожная кибитка покачивалась в такт стуку копыт, который гулким эхом разносился по каменистым улицам старого города. На мягком диване покачивалась молодая женщина, невероятно уставшая и измотанная. Одна её рука безвольно лежала на подушке, а другая обнимала большую плетённую корзинку. Невесомая полупрозрачная ткань сползла на пол под тяжестью женской руки и открыла личико прелестного годовалого малыша, мирно посапывающего во сне. Подушка вокруг его головы была вышита золотом. Острый камень, подбросивший кибитку, разбудил женщину. Её длинные ресницы дрогнули, она дважды моргнула и открыла свои фиалковые глаза, глядя прямо перед собой. Её свободная рука легко смахнула светлый локон, упавший на лоб.

— Княгиня, мы почти на месте. Я обещал вас предупредить.

Окно заслонил мужчина, скачущий рядом на лошади. Это был Степан.

— Да, я и так уже проснулась, — устало ответила Иоланта.

Они скакали целую неделю, направляясь к востоку от Великого Новгорода. Никто не сопровождал Иоланту, кроме Степана. Никто не находился с ней рядом, кроме ребёнка. Вымотанная дорогой, она уже не знала, правильно ли поступила, что уехала неизвестно куда. И вообще, была ли опасность, о которой твердил конюх, или это лишь иллюзия и интрига, созданная кем-то.

Степан остановил коней и спешился со своего, сразу отправляясь помочь княгине выйти. Иоланта оказалась во внутреннем дворе большого кирпичного здания. Здесь их уже ждали. Две женщины в чёрном подхватили её и ребёнка и увели внутрь. Долго спала княгиня сном беспробудным, а на рассвете третьего дня разбудила её молодая девушка.

— С вами поговорить великий старец желает.

Иоланте было всё равно, она спросонья и не поняла о ком речи ведутся. Осмотрела княгиня стены каменные, обтёсанные грубо с углублениями выщербленными. И стало ей зябко и одиноко. Глаза Владимира, словно наяву, предстали перед ней, успокаивая и отрезвляя затуманенное сознание.

— Где я? — она подняла глаза на девушку, которая теперь помогала ей переодеться.

— Это дом старца Ивара. Матушка мужа вашего его хорошо знала, да сына к нему лечить возила.

— Ивар? — Иоланта пожала плечами — не знакомо мне имя это. А разве не величаете вы Владимира князем?

— Мы не признаём чинов и званий мирских. Все люди равны…

Княгиня на мгновение замолчала, но вскоре задала новый вопрос.

— У вас есть нянька? Могу ли я рассчитывать на то, что сыну моему здесь будет спокойно и безопасно, и что уберегут его эти стены?