Чтение онлайн

— Мой отец всегда утверждал, что корсарам присуща честь. Он платил дань вашему отцу и брату, однако вы… — Голос ее дрогнул. — …вы взяли на абордаж и сожгли два корабля моего отца и убили всех людей. Ваше представление о мести леденит кровь.

— Я буду считать свою мать отмщенной, — сообщил Камал, — когда захвачу ваших родителей и продам их на невольничьем базаре в Константинополе.

Несколько минут Арабелла недоуменно разглядывала его и наконец, запрокинув голову, разразилась смехом.

— Доверчивый глупец! Ваша мать, повелитель, — злобная ведьма, лгунья, женщина, способная одновременно спать с французским шпионом и неаполитанским королем!

— Ты, кажется, хочешь, чтобы кнут хорошенько погулял по твоей спине? — прорычал багровый от ярости Камал.

— Ах, благородный джентльмен не стыдится угрожать женщине! Вижу, вы с матерью одного поля ягоды: бесстыдные грязные животные!

Никто и никогда не смел так говорить с Камалом! Неужели она не понимает, что он одним ударом может свернуть ей шею?

— Боитесь услышать правду? — с тихой издевкой осведомилась девушка.

— Правду, миледи? Состоящую в том, что вы поистине дочь своей матери? Во всяком случае, увидев вас, я без труда этому поверил.

— Повторяю, повелитель, вы боитесь услышать правду? — не отступала Арабелла.

— Ну что же, поведайте вашу сказку, — небрежно махнул рукой Камал.

Брови Арабеллы задумчиво сошлись.

— Я ничего не знаю о вашей матери, а мой отец никогда не упоминал сводного брата. Он встретил мою мать в Англии. Она должна была выйти замуж за другого, но вместо этого влюбилась в моего отца. И, поверьте, она никак не могла быть потаскухой. Ей только исполнилось восемнадцать, а ее отец, барон, незадолго до того умер. Так что история о том, будто отец привез ее в Геную, как свою любовницу, поистине смехотворна. Моя мать — настоящая леди, а отец — джентльмен.

Она помолчала, чувствуя, что Камал внимательно прислушивается и, подавшись вперед, серьезно добавила:

— У моей матери не было причин избавляться от вашей. Она была замужем! Возможно, ваша мать просто ревновала, не знаю. Но вы должны поверить мне. Мои родители — порядочные люди! Они не способны на преступление, что бы ни утверждала графиня Джиусти!

— Понимаю, — тихо ответил Камал. — Ну а теперь, миледи, как, по-вашему, каким образом моя мать оказалась в Алжире? По собственной воле? Продала себя в рабство?

— Не знаю.

— И… как звали английского джентльмена, за которого должна была выйти твоя… уважаемая матушка?

— Друг детства, какой-то виконт. Мне почти ничего больше не известно.

Неожиданно воспоминания, смутные и непрошеные, одолели Арабеллу. В далеком детстве она слышала, как старая няня подшучивала над матерью, утверждая, что отец безжалостно и без всяких угрызений совести готов завладеть всем, что пожелает.

«Да, крошка, — повторяла няня, — случись что, он снова взял бы тебя, и кдьяволу все последствия!»

Арабелла покачала головой, прогоняя назойливые мысли, и прислушалась к словам Камала.

— Похоже, тебе действительно неизвестна правда. Ты так уверена, что твоя мать до свадьбы не была шлюхой отца?

— Это невозможно. Моя мать — настоящая аристократка.

— Забавные небылицы вы сплетаете, миледи, — мягко заметил он. — Однако пора вам изменить свое мнение в точности, как вы сменили одежду.

— Не имею ни малейшего намерения делать это, — холодно бросила Арабелла. — Кстати, я спросила вас, почему оказалась здесь. В качестве приманки, не так ли? Собираетесь с моей помощью заманить сюда отца?

Камал кивнул и отвел взгляд, не в силах вынести мучительной тоски в глазах девушки.

— Я не допущу этого, — невозмутимо сказала Арабелла. — Прежде вам придется убить меня.

— Убить? Гордость не пристала женщинам! Ты рабыня, моя невольница! Я твой господин, и ты должна подчиняться.

— Господин! — фыркнула Арабелла. — Все равно что лев назовет шакала господином! И что вы желаете теперь, хозяин, принудите меня, как это присуще грубым животным?

— Какая разница? — холодно спросил он. — Ты добровольно отдавала свое тело на потеху всем неапольским щеголям.

— Очередная ложь вашей матушки.

— Если это ложь, ее можно легко опровергнуть, не так ли?

Арабелла сжалась, не в силах совладать с собой.

— Нет, — прошептала она, инстинктивно прикрывая ладонями грудь.

— Не знай я, что в твоем прелестном теле течет кровь распутницы, был бы тронут, глядя, как убедительно ты изображаешь девственницу. Надеюсь только, что тебя не успели ничем заразить!

Девушка непонимающе уставилась на него.

— Прекрати разыгрывать комедию! — проревел он.

— О! — неожиданно воскликнула она, вспомнив слова Адама. — Вы имеете в виду французскую болезнь?

— Вот именно, — процедил Камал.

А что это?

— Довольно! — Камал вытянул ноги и приказал: — Ну же, рабыня, сними с меня туфли! Я устал от твоих лживых сказок и глупой гордости!

— Я вырежу твое черное сердце! — прошипела Арабелла, хватая нож.

Камал не шевельнулся. В ее глазах, несмотря на напускную храбрость, отразился панический страх. Не желая пугать ее еще больше, он медленно поднялся.

— Отдай нож! — велел он, протягивая руку. Арабелла молча покачала головой. Камал сделал вид, что заметил что-то у нее за спиной, и сокрушенно охнул. Арабелла развернулась, чтобы встретить нового врага. В следующее мгновение ее запястье сжали стальные тиски. Нож выпал из онемевших пальцев на ковер. Каклегко он обманул ее! Слезы обиды и злости на собственную глупость полились по щекам. Хватка Камала чуть ослабла.

— Теперь, когда ты стала нежной и покорной, — насмешливо произнес он, — я не стану наказывать тебя, если вежливо попросишь прощения и раскаешься во лжи.

Голова Арабеллы была опущена, и он не мог видеть ее лица.

— Ищете подходящие слова, миледи? — Его ладони скользнули по ее рукам. Камал притянул девушку к себе. — Я слыву искусным любовником, и, поскольку ты давно уже не краснеющая невинная девушка, ожидаю, что ты не просто раздвинешь свои прелестные бедра, но и покажешь, чему научили тебя в постели другие мужчины. Это поможет нам скоротать время до приезда твоего отца.

И Арабелла, как ни странно, вспомнила день, когда расспрашивала Адама о любовных играх. Как весело они препирались тогда в саду виллы Парезе! Ей не терпелось узнать все о мужчинах, о том, что они делают с женщинами в постели… и о любви. Но это не любовь. Неотступный ужас. О Боже, умереть, не узнав, что такое настоящая любовь!