Чтение онлайн

— Давай!

С бьющимся сердцем Квинн слушала, как с грохотом выкатываются пушки. Блэк Бэзил и Пиквит приготовили и зарядили пистолеты. Билли Ганн зажал в зубах кинжал.

Повисла напряженная тишина. Только раздавался плеск волн о корпус корабля. Наконец Квинн сделала два шага вперед, выхватила из-за пояса пистолет и выстрелила в воздух, подавая сигнал к бою.

Странно, но она как никогда чувствовала себя бесконечно одинокой, даже несмотря на то, что ее окружали верные товарищи, готовые выполнить любой приказ своего капитана.

Отбросив прочь неуместные сейчас сомнения, Квинн пронзительно закричала:

— В атаку!

На корабле поднялась суматоха. Загрохотали пушки, и испанский корабль сразу же получил повреждения. Застигнутая врасплох команда противника попыталась укрыться, но бесполезно.

Пираты быстро перезарядили орудия, и новый залп пушечных ядер и крупной картечи смел все на своем пути.

Вслед за этим абордажные крюки, словно когти, вцепились в галион. Не успели испанцы опомниться, как морские разбойники проворно полезли по канатам.

Забили барабаны, призывно запели трубы. Дым разъедал глаза. Трещали пистолеты, слышались стоны раненых. Бой был в самом разгаре.

Неожиданно «Месть Черного Ангела» содрогнулся от удара в корму.

— Проклятие! — вскричала Квинн, но тут же успокоилась, не обнаружив серьезных повреждений. — Огонь!

Из пушек вырвались клубы дыма, однако на этот раз оба выстрела оказались неудачными: первое ядро шлепнулось в воду позади испанского корабля, второе, наоборот, не долетело до него.

— Ганн! Мазила! Целься как следует!

— Есть, капитан!

На этот раз выстрелы попали точно в цель, и несколько окровавленных тел перелетело за борт.

— Мачты перебиты, паруса разорваны, — гордо доложил Ганн.

Задыхаясь от едкого дыма, Квинн принялась подсчитывать повреждения галиона: свалилась передняя стеньга, сломана грот-мачта. Корабль противника барахтался на воде словно раненый гусь.

— На абордаж! Быстрее! Вперед!

Засунув пистолет за пояс, а кортик — в ножны, Квинн ловко вскарабкалась на канат и в мгновение ока очутилась на палубе гигантского судна.

— Осторожно, капитан, порох!

Пиквит вовремя успел оттолкнуть ее от тлеющего бочонка. Раздался взрыв. Так испанцы встречали непрошеных гостей.

Быстро вскочив на ноги, Квинн осмотрелась и вытащила из ножен кортик. Неожиданно кровь отхлынула от ее лица, когда она увидела перед собой не просто безликую массу, как это происходило раньше, а людей, в глазах которых застыли страх, гнев, отчаяние…

Рука Квинн, сжимавшая кортик, неожиданно дрогнула: ведь это было орудие убийства.

Словно издалека она услышала голос отца.

— А, вот ты где, дочка!

Квинн видела, как бледный матрос, бросив на палубу пистолет, поднял руки и, пятясь от Черной Бороды, молил о пощаде.

— О, пожалуйста, — просил он.

Но Черная Борода не ведал жалости к врагам. Зарубив саблей испанца, ее отец совершенно спокойно переступил через окровавленное тело, что заставило Квинн содрогнуться от ужаса. У нее вдруг все поплыло перед глазами. Она даже не смогла убить атаковавшего ее противника.

— Капитан! — вовремя пришел на помощь Блэк Бэзил, словно лев прыгнув на моряка, и еще один человек упал, обагренный кровью. Пощады не было никому.

Оцепенев, Квинн изумленно наблюдала за происходящим, не принимая участия в сражении. Кругом валялись тела убитых, слышались стоны раненых. Понемногу придя в себя, она медленно, нехотя подняла свой кинжал, чтобы хотя бы защититься, и постепенно оказалась втянутой в схватку.

Битва оказалась быстрой и кровавой. Вскоре вся палуба галиона была завалена бездыханными телами. Застигнутые врасплох испанцы, принявшие «Месть Черного Ангела» за мирное торговое судно, почти не оказывали сопротивления. Оставшиеся в живых сдались на милость победителя. Побросав мушкеты и кортики, они понуро стояли с поднятыми руками, ожидая решения своей участи.

Команда Квинн ликовала. Черная Борода с удовольствием присоединился к их радостным воплям, перекрывая своим мощным басом все голоса. Однако Квинн чувствовала тоску и уныние. Почему-то ее совсем не радовала эта победа. Что-то жгло ей глаза. Пороховой дым? Или слезы? Она выглядела усталой и разбитой. Только Джеред занимал ее мысли. Что он подумает об устроенной ими этим утром кровавой бойне?

— Что случилось, дочка? — Черная Борода не сводил с Квинн подозрительного взгляда.

— Случилось?

Она с трудом выдавила улыбку. Только не сейчас. Ей не хотелось ни с кем разговаривать.

— Чтоб мне провалиться! Для капитана, только что одержавшего полную победу, ты выглядишь неважно, словно слабонервная леди, потерявшая свою собачку, — отец ободряюще потрепал Квинн по щеке.

— Что… что будет с теми, которые выжили? — едва слышно спросила она, впрочем, заранее зная ответ.

— Квинн! Дочь моя! Как ты можешь об этом спрашивать? — возмущенно покрутил головой Черная Борода. — Мы не можем позволить им вернуться и рассказать о том, что здесь произошло. Наше пристанище слишком близко отсюда. Подумай, весь мир после этого обрушится на нас, по крайней мере, испанцы. А уж к ним присоединятся англичане, голландцы…

— Тогда…

Черная Борода кивнул — безмолвный, но жестокий ответ.

— Нет! — неожиданно для себя самой Квинн бросилась на колени, умоляя пощадить невинных людей. — Пожалуйста, отец! Ты не можешь так поступить! Они ведь не сделали нам ничего плохого! Это была честная схватка. Эти люди храбро сражались. Забери золотые дублоны и все, что мы сможем найти, только отпусти их!

— Отпустить?! — недоверчиво взглянул на нее Черная Борода. — Очевидно, ты сошла с ума! — прорычал он и, хотя раньше никогда не поднимал на дочь руку, сейчас размахнулся и отвесил ей звонкую пощечину. — Будь проклят этот Джеред Камерон и ты вместе с ним. Он погубил тебя!

— Нет! — воскликнула Квинн, увидев пылающую в глазах отца ненависть, ненависть к Джереду.

— Мне следовало сразу убить его, — проговорил Черная Борода, морщась, словно от боли, и разражаясь ужасными ругательствами.

— Дело вовсе не в нем. Я… я сама устала, вот и все.

Квинн, действительно, чувствовала себя бесконечно усталой и беспомощной. Как помочь этим несчастным, со страхом наблюдавшим за вспышкой гнева ее отца?

Между тем Черная Борода, не обращая больше внимания на дочь, принялся громовым голосом отдавать распоряжения относительно испанского галиона.