Чтение онлайн

— Великая, тебе не нужно бояться. С тобой и повелителем ничего не случится.

— А с кем? Кто это кричит? — посмотрела я на этих двоих.

Они переглянулись, Охан махнул согласно головой и черноглазая заговорила.

— Это наложница, она рожает.

Я ничего не поняла, страх не давал разумно думать.

— Почему она кричит? Что с ней делают? — дрожал мой голос.

— Объясни Нефе, — махнул головой Охан.

Яххотен попыталась мне объяснить, что рождение ребенка часто сопровождается болью матери. Она говорила, что сейчас будущая мать на корточках пытается дать жизнь моему брату или сестре. И о том, что всё началось чуть раньше чем нужно, но всё же надежда, что ребенок выживет есть[1].

Крики продолжались долго, уже закончилась ночь и наступило утро, наложница всё продолжала кричать. Постепенно её голос охрип, она громко стонала и через какое-то время совсем затихла.

— Она всё? — спросила я Яххотен.

Она не ответила, только согласно махнула головой. Все это время со мной не отлучно находились она и Охан.

Мне не терпелось узнать кто же появился у меня брат или сестра. И вовсе не потому, что от этого зависело кому передаст отец уас. А всего лишь потому, что по-детски, с кем я буду играть. Сестра это хорошо, думала я. Я научу её всему тому, что познаю сама. Нет, всё же брат лучше, продолжала размышлять. Отец будет счастлив, да и мне не придется обучаться всему тому, что нужно знать фараону. И опекать меня будут меньше, и я смогу чаще видеть Хотепа.

Но пойти и узнать кто же родился, не пустила меня Яххотен. Она уложила мня спать, ведь ночью я почти не сомкнула глаз. Решив, что так будет лучше, да и потом всё спрошу у отца, я уснула.

Проснулась я ближе к полудню, Ра уже опалял своими лучами всё вокруг. Яххотен и Охана рядом не было, что показалось мне странным. Обув свои сандали я вышла во внутренний двор, а там было странно тихо.

Я прошла мимо журчавшего ручейка, что наполнял небольшой бассейн, мне даже показалось, что и он затих. Странно, ведь я думала, что Каа устроит праздник, в честь рождения своего ребенка.

Но было очень тихо, я даже не слышала голосов людей. Вокруг никого не было.

Я сняла сандали и прошла внутрь дворца, намереваясь увидеть радостного отца и потому пошла по длинному коридору к его покоям. Ещё больше я удивилась, что не встретила слуг и даже не одного стражника.

В этой напугавшей меня тишине, подошла к входу в покои фараона и остановилась у угла. Каа не слышал как я подошла, босые ноги не издавали шума. Отец стоял ко мне спиной, и не шевелился. Его плечи были опущены, руки висели безвольно, вдоль тела. Я не понимала, что с ним. Выглянула из-за угла, фараон в этот момент опустил голову и тяжело вздохнул.

Я не знала, что делать, молча стояла и смотрела. Мне казалось, что отец должен радоваться.

Каа в этот момент ожил, и сорвал с шее висевший амулет и кинул его в стену. Напуганная я прошептала:

— Отец…

Я сказала это тихо, но в этой звенящей тишине, он услышал и обернулся, его лицо было белым.

— Нефе, ты единственная моя…

Он произнёс это и содрогнулся. Его стало трясти, и я ещё больше испугалась.

Чуть позже когда отец немного успокоился и смог говорить, я узнала что не будет у меня ни брата, ни сестры. После сказанного мы долго сидели молча и печально.

А уже на следующий день начались приготовления к церемонии захоронения детей фараона, мальчик и девочка родились мертвыми, чуть раньше срока. Родившая их молодая наложница фараона, умерла вскоре после этого.

Погребение наложницы по имени Хенеттауи было скромным: саркофаг, доска для него и личные украшения. Это потому что она не была знатного рода, и её захоронение было спешным. Со слов Джета, фараон в этот раз нарушил традицию и повелел возвести для неё небольшую мастабу рядом со своей уже выстроенной в Абидосе.

Я не должна была присутствовать на этой церемонии, так сказал Охан. Но к моему удивлению, отец и здесь нарушил традицию. Вместе с отцом я присутствовала в этой печальной процессии.

Только позже я поняла отца, он пытался постепенно показать мне, как не милостив и порой даже жесток этот мир.

Церемония проходила только в окружении нескольких слуг и охраны дворца. Саркофаг[3] поставили прямо на землю и открыли.

На крышке была изображена Хенеттауи, когда крышку сдвинули внутри лежала завернутая в льняные полотна наложница фараона[4]. Она была в пышном парике, украшенном живыми цветами и с позолоченным лицом. В ее ушах круглые серьги, орнаменты которых восходят к розеткам культа богини Хатхор. На плечах роскошное многорядное ожерелье усех.

Над руками, которые были скрещены, подобно рукам Осириса, два Ока Уджат на знаке незыблемости и два иероглифа «нефер» — красота. Так выражено пожелание вечной красоты и юности, под защитой святых божественных очей.

После небольшого молчания, отец подал знак слугам и саркофаг занесли в мастабу. А когда слуги вышли. вход заложили камнями и установили каменную стелу. На ней была надпись, но времени увидеть иероглифы мне не дали, тут же фараон сел в палантин, и мне пришлось поспешить вслед за ним.

Через несколько дней началась уже более торжественная церемония захоронения детей фараона. И не важно, что они родились мертвыми и от наложницы. Дети фараона должны быть захоронены в его мастабе, рядом с его местом упокоения.

Во время этой церемонии присутствовали жрецы, во главе с толстым и противным верховным. А так же приближенные фараона, все начальники церемоний, и даже писцы, чтобы отразить это в в записях. Маленькие саркофаги стояли рядом, отец подошел к каждому из них и положил руку на крышку. Их не открывали, в молчаливой тишине их занесли внутрь шестеро слуг и две служанки.

Всё это время мы стояли молча у входа, через какое-то время из мастабы раздался приглушённый вскрик. Я удивленно встрепенулась и посмотрела на отца, он все это время смотрел на вход в мастабу.

Услышав, что слуги выходят, я перевела на них взгляд. Вышли четверо, подошли и встали перед фараоном на колени, склонили головы и вытянули руки. Это было обычное преклонение перед Пер О, уже не удивлявшее меня.

Вновь посмотрев на вход, я ждала когда же выйдут остальные, но так и не дождалась[5].

Фараон и все его сопровождавшие в это время двинулись в сторону палантинов, я не понимая, что же происходит, посмотрела на Джета и Охана, что стояли рядом.

— Великая, — произнес Джет, а Охан рукой показал что мне нужно тоже идти к палантину.

Я послушно пошла, но всю дорогу по возвращении во дворец, я размышляла, зачем слуги остались охранять умерших.

Выходя из палантина, я не сдержалась и спросила Охана, сколько положено охранять умерших. Это получилось громче чем я хотела и меня услышал отец.