Чтение онлайн

Теперь, расположившись в Тосканском посольстве на вилле Медичи, Галилей в начале января 1616 г. вознамерился письменно изложить свою теорию приливов и отливов. Однако не следует думать, что ученый жил затворником: параллельно с этой работой он постоянно ходил на званые приемы в римские дома. Там собиралось по пятнадцать -двадцать гостей, вспыхивали научные дискуссии, и во время таких бесед Галилей самым убедительным образом отстаивал взгляды Коперника. Посол Тосканы Пьеро Гвиччардини был немало встревожен подобными собраниями, так как прекрасно отдавал себе отчет, во что это может вылиться.

В послании к великому герцогу Гвиччардини жаловался: «Галилей страстно увлечен этой борьбой, и он не видит и не чувствует, что поставлено на кон; в результате он неминуемо совершит какой-нибудь промах и попадет в беду - вместе с теми, кто разделяет его взгляды. Будучи по натуре своей неистовым и упрямым человеком, он полностью захвачен сей темой, и когда Галилей рядом, не представляется возможным уклониться от беседы. Это дело далеко не шуточное, оно может иметь серьезные последствия, а человек сей находится здесь под нашим покровительством, и ответственность за него лежит на нас”.

Для подтверждения теории Коперника Галилею нужны были данные о приливах и отливах, поскольку его собственных астрономических открытий для доказательства движения Земли на тот момент не хватало. Сведения о приливах и отливах прекрасно подходил для рассуждений Галилея о том, что обращающаяся вокруг своей оси и движущаяся вокруг Солнца Земля позволяет создать гораздо более рациональную концепцию Вселенной - представление о том, что бесчисленные огромные звезды ежедневно с фантастической скоростью совершают путь вокруг Земли, казалось ему подобным тому, как если бы человек взобрался на купол, чтобы осмотреть окрестности, а потом вдруг решил бы, что это пейзаж вращается вокруг него. Однако такие доводы ничего не давали для понимания способа, которым Бог в действительности построил этот мир.

Даже открытие Галилеем фаз Венеры, которое он рассматривал как смертельный удар по птолемеевской системе, не стало неопровержимым аргументом в пользу теории Коперника. Планетарная система датского астронома Тихо Браге могла все же оставить Землю неподвижной. Согласно учению Браге, пять планет вращались по орбитам вокруг Солнца - это были Меркурий, Венера, Марс, Юпитер и Сатурн, - и вся эта группа обращалась вокруг неподвижной Земли. И хотя Тихо Браге разработал эту теорию на основе длившихся не одно десятилетие тщательных наблюдений и расчетов, Галилей с ходу отмахнулся от нее, посчитав ее еще глупее птолемеевской концепции. Однако, поскольку он не мог доказать правоту идеи Коперника исключительно с помощью телескопа, ученому пришлось обращаться к приливам и отливам. Он изучал силы, принуждавшие моря подниматься, не для того, чтобы спасти репутацию Коперника или свою собственную, но во имя будущего научного превосходства Италии и - что еще более важно - во имя защиты католической веры. Галилей рассуждал так: если святые отцы наложат запрет на теорию Коперника, а ходили упорные слухи, что именно это и произойдет, то впоследствии Церковь предстанет в смешном и нелепом виде, когда новые, более современные телескопы (возможно, сконструированные неверными) раскроют всем бесспорное и неопровержимое доказательство гелиоцентрической системы.

Мировые воды окружают движущееся судно, писал Галилей в «Трактате о приливах». Эта гигантская емкость с водой вращается вокруг своей оси, совершая полный оборот за сутки и огибая Солнце в течение года. Сочетание двух типов движения, выделенных Коперником, объясняло всю систему приливов и отливов. Однако время и масштаб конкретного прилива в том или ином месте зависели и от многих других, случайных факторов, включая: площадь отдельного водоема (вот почему в пруду или в маленьком озере приливов и отливов вообще не бывает); его глубину (и, соответственно, объема жидкости в нем); расположение на земном шаре (так как моря, ориентированные по оси восток-запад, например Средиземное, демонстрируют более мощные приливы и отливы, чем те, что вытянуты по оси север-юг, скажем, Красное море); близость к другим водоемам (такое сближение и обмен водами могут привести к возникновению сильных течений, как это происходит в Магеллановом проливе, где Атлантика встречается с Тихим океаном). Галилей, никогда не покидавший пределов Италии, собирал отчеты из самых дальних мест, чтобы придать весомость и убедительность своим построениям.

«Объяснить скорость движения воды в Средиземном море и то, почему она ведет себя тем или иным образом, - сия задача превосходит возможности моего воображения, как, вероятно, и возможности любого, кто не ограничится лишь самыми поверхностными размышлениями на эту тему»[30], - писал Галилей.

Но и в данном случае тот факт, что Галилей не мог объяснить феномен приливов без допущения движения Земли, не являлся прямым доказательством ее движения. Более того, его теория приливов, несмотря на тщательность расчетов и видимую убедительность, оказалась ложной. На протяжении всей жизни он игнорировал истинную причину приливов и отливов, которые зависели от притяжения Луны, поскольку не понимал, как тело, столь отдаленное, может обладать такой гигантской силой. Концепция «лунного влияния», на его взгляд, отдавала оккультизмом и астрологией. Галилей построил свою Вселенную без гравитации[31]. Что касается силы, заставляющей спутники обращаться вокруг планет, а планеты - вокруг Солнца, то в космологии Галилея ее источником вполне могли быть и ангелы.

Современник Галилея, немецкий ученый Кеплер, поставил Луну в центр своей теории приливов. Однако мышление Кеплера было отягощено мистическими аллюзиями о близости Луны к стихии воды, что резко отличалось от строго логического стиля рассуждений Галилея. (Кеплер даже разместил на Луне разумные существа, которые якобы являлись строителями объектов, видимых с Земли.) Более того, Галилею претила одна лишь мысль о том, чтобы полагаться на свидетельства немецкого протестанта.

Галилей представил свой рукописный трактат о приливах одному из новых кардиналов Рима, двадцатидвухлетнему Алессандро Орсини, кузену великого герцога Козимо. Галилей хотел, чтобы кардинал Орсини передал сочинение папе - Павлу V, одобрение которого могло помочь в решении вопроса. Молодой кардинал честно доставил работу Галилея по адресу, но шестидесятитрехлетний понтифик отказался ее читать. Вместо этого Его Святейшество только ухудшил положение, собрав компетентных консультантов для вынесения окончательного вердикта о том, следует ли осудить учение Коперника как ересь.

Папа вызвал своего советника по богословским вопросам, кардинала Роберто Беллармино, знаменитого интеллектуала-иезуита, выступавшего инквизитором на суде по делу Джордано Бруно. Кардинал Беллармино, известный как «молот еретиков», уже высказывал свое мнение в разговоре с князем Чези в Академии-деи-Лин- чеи: лично он считал Коперника еретиком, а движение Земли, с его точки зрения, противоречило Библии. (Это признание заставило Чези всерьез задуматься о том, был бы вообще издан трактат «De revolutionibus», живи Коперник в эпоху, ознаменовавшуюся уложениями Тридентского собора.)

Беллармино знал Галилея лично: они встречались в различных домах и на собраниях на протяжении без малого пятнадцати лет, в 1611 г. он сам смотрел в телескоп на спутники Юпитера. Кардинал искренне уважал достижения ученого, которые он мог оценить лучше многих, так как в свое время изучал астрономию во Флоренции. Единственной ошибкой Галилея кардинал Беллармино считал лишь то, как настойчиво тот отстаивал модель Коперника, считая ее не просто гипотезой, но неопровержимой истиной. В конце концов, у него ведь не было доказательств. Кардинал полагал, что Галилею следует заниматься астрономией, но не пытаться при этом толковать Библию.

Кардинал Беллармино твердо помнил, что Тридентский собор запретил интерпретацию Писания, противоречащую мнению Святых Отцов, которые единодушно считали, что в Библии ясно и недвусмысленно сказано: «Солнце движется вокруг Земли».

Беллармино писал:

«Слова “Солнце восходит, и Солнце заходит, и спешит оно к месту, где вновь поднимается” принадлежат Соломону, который не только говорил, вдохновляемый Божеством, но и сам был человеком, мудростью превосходящим многих, самым ученым в человеческих науках и в познании всех сотворенных, и мудрость его была от Бога. Таким образом, непохоже, чтобы он утверждал нечто противоречащее истине, уже явленной, или той, которую предстояло явить. И если вы скажете мне, что Соломон судил только по внешним признакам, и нам кажется, что Солнце движется вокруг, когда в действительности это Земля движется, как тому, кто находится на корабле, кажется, что берег удаляется от кормы, то я отвечу: хотя путнику и представляется, что берег удаляется от судна, на котором он пребывает, а не судно уходит от берега, он все же знает, что это иллюзия, и способен исправить ее, потому как ясно видит, что именно корабль, а не берег находится в движении. Но что касается Солнца и Земли, мудрый человек не имеет нужды исправлять свои суждения, потому что его опыт подсказывает ему со всей очевидностью, что Земля покоится, а глаза не обманывают его, когда показывают, что Солнце, Луна и звезды находятся в движении»[32].

В феврале 1616 г., когда случилось неизбежное, Галилей все еще был в Риме. По запросу папы Павла V, который посвятил свой понтификат распространению реформ, провозглашенных Тридентским собором, кардиналы сформулировали спор о теории Коперника в виде двух предположений, по каждому из которых должны были проголосовать одиннадцать богословов:

1. Солнце является центром мира и, следовательно, неподвижно.

2. Земля не является центром мира, она не является неподвижной, но движется постоянно, а также в течение суток делает оборот вокруг Солнца.