Чтение онлайн

Торричелли приехал в дом Галилея в октябре. Однако уже в ноябре хозяин слег в постель с лихорадкой и почечными болями, которые на этот раз оказались фатальными. Галилей умирал более двух месяцев, так что еще сумел продиктовать Торричелли некоторые соображения в виде диалога о математических отношениях. Это было начало новой книги - еще одного интеллектуального приключения для Сальвиати, Сагредо и Симплицио, - которую ему написать оказалось уже не суждено. Вечером 8 января 1642 г. Галилей скончался. У постели умирающего находились Торричелли, Вивиани и сын ученого Винченцо.

«Сегодня пришла новость о смерти синьора Галилея, - сообщал Лукас Хольсте, ватиканский библиотекарь, в письме к кардиналу Франческо Барберини.
– Эта потеря затрагивает не только Флоренцию, но и весь мир и все наше столетие, которому этот великий человек придал больше блеска, чем все другие заурядные философы. Теперь зависть умолкнет, а совершенство его ума станет известным; ум сей будет служить последующим поколениям как проводник в поисках истины»[104].

И хотя панегирик Хольсте оказался пророческим, запоздалые последствия суда и обвинения Галилея сказались на событиях, свершившихся непосредственно после его смерти.

Великий герцог Фердинандо назвал Галилея «величайшим светочем нашего времени» и похоронил его в капелле послушников францисканской церкви Санта-Кроне. Фердинандо надеялся этим воздать великому ученому честь, выполнив пожелания Галилея, выраженные в его завещании: быть похороненным рядом с отцом и другими родственниками в главной базилике церкви, которая давала приют многим частным захоронениям с надгробиями и гербами лучших флорентийских семей. Помимо этого великий герцог хотел произнести публичную речь и воздвигнуть мраморный памятник, но папа Урбан категорически запретил подобные действия. Вообще ажиотаж вокруг смерти Галилея вызывал ярость у Урбана, который воспринимал это как личное оскорбление его власти понтифика[105].

Фердинандо подчинился папскому указу. Он отказался от мысли воздвигнуть памятник и ограничился надгробием внутри базилики; тело Галилея было помещено в крошечную капеллу под кампанилой, где оно и должно было оставаться. Но девятнадцатилетний Вивиани из привязанности, вызванной искренним восторгом перед учителем, решил добиться переноса бессмертных останков и увековечения памяти выдающегося ученого пусть и не сразу, а хоть когда-нибудь.

Хотя наследником отцовских финансов (помимо ежегодной ренты в 35 скуди, определенной для пожизненного содержания сестры Арканжелы) был, разумеется, Винченцо Галилей, но Винченцио Вивиани тоже кое- что досталось в наследство от учителя. Как ученик Галилея, Вивиани получил вслед за Торричелли в 1647 г. бывшую должность Галилея - придворный математик великого герцога Фердинандо. А будучи секретарем покойного, Вивиани позже собрал его бумаги и подготовил их к изданию: в 1656 г. впервые вышло собрание сочинений Галилея; естественно, «Диалоги» туда не включали.

Галилей преподносит телескоп музам. Имидж селект, фотоархив «Арт-ресурс», Нью-Йорк

Фердинандо де Медичи и его брат, князь Леопольд, ввели Вивиани в должность полноправного члена их научного общества, Академии-дель-Чименто, которое регулярно собиралось в палаццо Питги начиная с 1657 г. Подобная честь, вкупе с блеском его собственных книг по математике, помогла распространению славы Вивиани, так что король Франции Людовик XIV в 1666 г. назначил его одним из восьми иностранных членов только что основанной Французской королевской академии наук.

Все это время Вивиани не оставлял попыток осуществить свой план - возвести памятник и добиться публичного признания Галилея. Он практически не получал в этом поддержки от родных ученого, что понятно, поскольку Винченцо умер от лихорадки в 1649 г., а сестра Арканжела, хотя и пережила брата на десять лет, не могла быть полезна.

Вивиани нашел скульптора, который снял с Галилея посмертную маску, а потом изготовил его бюст. Позднее он нанял другого скульптора, чтобы отлить еще один бюст, из бронзы, затем заказал мраморную версию еще у одного художника, которому предложил разработать проект все еще запрещенной гробницы. Вивиани принял на себя всю ответственность за исполнение и все расходы, пытаясь одновременно убедить влиятельных людей в важности этого плана. Он утратил поддержку Фердинандо в 1670 г., когда пятидесятилетнее правление великого герцога закончилось - тот находился в мучительной агонии, страдая от водянки и инсульта, и пребывал на попечении врачей. Вивиани с надеждой обратился к новому престолонаследнику, сыну Фердинандо, прожорливому и невероятно набожному Козимо III, но тот сразу показал себя плохим правителем, не питавшим никакого интереса к науке, но облагавшим жителей Флоренции чудовищно высокими налогами по мере того, как сам он проматывал остатки состояния Медичи[106]. В Риме преемник Урбана, Иннокентий X, все десять лет понтификата, а потом и Александр VII, пребывавший у власти целых двенадцать лет, занимались сооружением пышных гробниц лишь для самих себя.

Надгробие на могиле Галилео Галилея в Санта-Кроче. Институт и Музей истории науки, Флоренция

В сентябре 1674 г., уже в отчаянии, Вивиани установил мраморную плиту и гипсовый бюст на стене крошечной капеллы, где в не отмеченной особо могиле лежал Галилей. За этой акцией он провел еще и другую - публичную, хотя на первый взгляд и носившую частный характер: обновил фасад собственного дома и установил там бюст Галилея над арочным дверным проемом, поместив рядом мемориальную доску в виде огромных каменных свитков с обеих сторон от портрета.

Когда в 1703 г. бездетный Вивиани умер в возрасте восьмидесяти одного года, он оставил все свои сбережения - торжественно обязав наследника перенести могилу Галилея - своему племяннику, который в течение следующих тридцати лет так и не смог осуществить этот план. Собственность Вивиани, как и принятое им на себя обязательство, перешли к сенатору Флоренции Джованни Батиста Клементе де Нелли, который сумел наконец осуществить мечту ученика Галилея в 1737 г. благодаря содействию Лоренцо Корсини, ставшего папой Клементом XII. Флорентийский понтифик снова вступил на престол святого Петра, а Галилей, в конце концов, получил то, что причиталось ему по праву.

Сначала мавзолей имел облик, соответствовавший видению Фердинандо и Вивиани; он напоминал украшенный памятник в честь Микеланджело Буонаротти, другого великого тосканца, установленный возле входа в Санта-Кроче. У южной стены церкви располагался бюст Микеланджело, возвышавшийся над мраморными музами, представлявшими живопись, скульптуру и архитектуру, которые скорбно сидели вокруг гроба. Фердинандо и Вивиани не только рассматривали гений Галилея как своего рода научную аналогию искусству Микеланджело, но Вивиани еще также и продвигал идею, что дух Микеланджело якобы переместился из его одряхлевшего, умирающего тела в младенца Галилео и что последние часы жизни одного совпали с первыми часами жизни другого.

Оригинальный проект памятника Галилею тоже включал три женские фигуры - музы астрономии, геометрии и философии, - которые стояли симметрично с тремя музами искусств памятника Микеланджело. Однако при изготовлении памятника остались только две музы - астрономии и геометрии, - а в центре была установлена фигура Галилея, который в одной руке держит телескоп, а другой опирается на глобус и стопку книг. Муза философии из композиции исчезла или по указанию Святой Инквизиции, или из страха, вызванного горькими воспоминаниями об осуждении Галилея. Но все же там есть третья женская фигура: ее невозможно заметить даже самому внимательному наблюдателю.

Вечером 12 марта 1737 г., после разрешения на перенос останков Галилея с первоначального места захоронения в мраморный саркофаг, возле почти завершенного памятника, при свете факелов и свечей, в церкви Санта-Кроче тайно встретились члены так называемого «почтенного собрания» - своего рода комиссии, состоявшей как из служителей церкви, так и из представителей светской власти. Их задача, которой темная ночь придавала оттенок религиозной церемонии или языческого поклонения герою, состояла в эксгумации тела Галилея. Членам собрания предстояло в ходе определенного ритуала изъять из прежней могилы один позвонок почтенного ученого, три пальца его правой руки и зуб, а также сохранить мозг, если этот орган еще уцелел.