Чтение онлайн

… А Мила не спала, как оказалось. Дождалась, пока Лилар и Сихар уйдут, высунула встрёпанную мордашку из-под одеяла и сказала:

— Уже всё?

— Что? — не поняла Хрийз.

— Ты увидела себя и приняла увиденное, — пояснила Мила. — Это хорошо.

— Как ты поняла? — помолчав, спросила Хрийз.

Девочка пожала плечами, выбираясь из-под одеяла полностью. Отстиранная рубашка, конечно, уже не пахла «розами», но выглядела так, что поневоле начинало тошнить. Все эти пятна, подтёки, разводы…

— Мила, — внезапно осенило Хрийз, — давай я младшую свою попрошу сшить тебе платье?

— А ты? — подозрительно спросила Мила.

— Я не отказываюсь от обещания. Будет у тебя два наряда. Чем плохо?

Мила вытянулась на кровати, подпёрла щёки кулачками, заболтала ногами в воздухе. Думала.

— Ель умеет вышивать эскизы, — осторожно сказала Хрийз. — Такая вышивка — пустой артефакт, и наполнить его силой можно по своему усмотрению. Какой угодно силой, хоть даже и стихией Смерти. А у Ели муж…

— Знаю, — сказала Мила. — Я знаю её мужа. Нет. Никто, кроме тебя, потому что мы уже слишком крепко связаны.

— Я пока не могу, — сказала Хрийз. — Сама видишь.

— Вижу, — кивнула Мила. — Это ничего. Я подожду.

Она ловко вспрыгнула на ноги, — человек из такой позы ни за что не смог бы повторить подобное.

— Уже уходишь? — догадалась Хрийз. — А…

Неприятно кормить своей кровью неумершего, всё равно неприятно, как бы ни храбрилась. Не говоря уже о том, что просто больно. И ранки потом долго напоминают о себе, а рука и без того вся в дырках… и они все при каждом новом укусе начинают ныть как кости на плохую погоду. Но что уже теперь. Мы в ответе за тех, кого приручили. Пусть даже если при том приручилось — чудовище.

Там, под этой детской счастливой улыбочкой, клыки в ладонь, а мягонькие на вид пальчики в любой момент могут выстрелить железными когтями. И аура мёртвая, пусть прикрытая флером подобия, но мёртвую сердцевину невозможно не воспринять. Как ни привыкай, не привыкнешь всё равно.

Странная насмешка судьбы. Жизнь и Смерть подружились. Сказать кому…

А всего лучше не говорить вообще.

— Я не знаю, когда вернусь, — честно призналась Мила.

— Буду ждать, — вырвалось у Хрийз помимо воли.

Мила кивнула. Подпрыгнула на кровати и в верхней точке прыжка исчезла. Ушла на Грань.

Хрийз внезапно подумала, что однажды может и не дождаться маленькую неумершую, и сразу как-то пусто стало на душе: без Милы солнечный свет потеряет часть своей яркости. Глупо? Наверное, да…

Утром Лилар принесла тяжёлое платье, белое, с родовой вышивкой — веточками сирени — по вороту, подолу и рукавам. Расчесала волосы, хотя что там было расчёсывать, волосы отрастали неохотно, топорщились по краям, завиваясь не в ту сторону, в какую надо бы. Но по косам Хрийз не плакала. Их надо было отрезать, и точка. Всё.

— Лилар, а вы знали Даррегаша Рахсима? — спросила Хрийз у неправильной горничной.

— Лично — нет, — ответила она. — Это вам надо у Эрма Тахмира спрашивать, ваша светлость. Но я много о нём слышала…

— Его вообще можно убить?

— Убить можно кого угодно, — пожала Лилар плечами. — Ну-ка, повернитесь… вот так.

Она поправила ворот платья, который тут же начал натирать шею, но переодеться во что-либо другое было нельзя. Белые полусапожки были компромиссом между протоколом и физическим состоянием княжны: ей с её здоровьем только и оставалось, что на каблуках бродить. Сапожки были без каблука, и по удобству очень напоминали правильные кроссовки. Хрийз отметила себе в памяти, что надо бы поблагодарить мастера, сделавшего такую замечательную обувь. Красивые и очень удобные. Мечта всех девушек во всех мирах.

— Я просто думаю, — сказала Хрийз, осторожно топая обутой ногой в пол, — проверяла, как сидит и не будет ли натирать, — Я думаю. Где он сейчас. Он пришёл в этот мир вместе со мной только потому, что проводником у меня был Яшка, фамильяр, не обладающий полноценным разумом. Вот Канча сТруви бы он встретил!

— Никому не пожелаю встретить на Грани Канча сТруви, — с чувством сказала Лилар.

Хрийз покивала: у самой был сходный опыт.

— Насколько я поняла, душу притягивает к родственникам, к семье. Это если умерший в нашем мире возрождается здесь же, — продолжала Хрийз. — Я много читала, везде об этом говорится. И легенды, верования… вот на Земле у нас тоже… что-то такое я слышала краем уха ещё… в детстве… до того, как здесь оказалась. Новорождённых называют именами ушедших старших, считается, что те таким образом снова возвращаются в Род. Я вот думаю, Лилар. Всё-таки от Сосновой Бухты до Потерянных Земель очень далеко. А у Рахсима мало времени было, вот бы его Канч сТруви заметил! Он, я думаю, этого боялся очень. Он где-то здесь, рядом, Лилар! Наверное, ему так же плохо, как и мне. Кто-то заботится о нём. А кто?

Лилар молчала, держала в руках белый плащ — полагалось по протоколу, хотя Хрийз бы с радостью не цепляла на себя лишнюю одежду, одного платья хватило, ворот шею натирает, корсет дышать не даёт… Но что поделаешь, надо…

— Даррегаш Рахсим — маг Опоры, — сказала наконец Лилар. — И как у любого из них, вся его сила заёмная, высосанная из пленных душ. Мучительное восстановление после перехода через Грань — не для него. Полагаю… он не страдал так, как страдали вы, ваша светлость.

— Да? А что же вы раньше молчали?!

— Патруль ищет, — твёрдо сказала Лилар. — Пока не нашли.

— Спрятался, сволочь…

— Или ушёл сразу же, — кивнула Лилар. — Пока ничего не ясно. Ищем… Пока не нашли. Пойдёмте, ваша светлость… Вам надо принять послов.

Зал для торжественных приёмов — огромен, пронизан солнечной зеленью насквозь, холоден и строг. Белые с золотом стены, затянутый защитным магическим флером потолок. Да и в окнах нет, нет да и пройдёт прозрачной радужной волной защитная магия. Древние стены умели защищать своих хозяев без приказа со стороны…

Гостей полагалось встречать, стоя на ступенях перед пресловутым троном — креслом из прозрачного горного хрусталя. Оно сверкало и сияло, посылая в мир разноцветные сполохи. Но Хрийз ещё вчера сказала, что не сядет туда ни за что. «Пока судьба отца моего не ясна, занимать его место не собираюсь», — отрезала она, и пришлось с её словами смириться.

«Правильно делаете», — одобрила Лилар наедине. — «Вы, хоть и признанная Империей наследница, показываете всем, что говорите не вместо отца, а от его имени. Это важно».

Сихар, правда, не согласилась. Сказала, что князь Бранислав, может, никогда уже не вернётся, и Хрийз со своим упрямством подвешивает себя в воздухе. Вроде она и правитель и в то же время — почти самозванка. В будущем, говорила Сихар, это может принести проблемы.

«Я слушаю своё сердце», — ответила на это Хрийз, — «а оно велит мне поступать именно так…»

Откровенно говоря, с нею, когда на неё находило такое вот дикое упрямство, старались не спорить. Боялись? Хрийз очень не хотела бы вызывать страх у людей. Но, если те видели в ней сначала сестру, которую, как оказалось, очень даже хорошо помнили, несмотря на двадцать с лишним лет её беспросветного сна в глубокой коме, то что тут можно было сделать? Смириться, и использовать этот страх к своей выгоде.