Чтение онлайн

— Да, Оксана?

— Петр Васильевич хочет с Вами поговорить. Соединить?

— Пусть зайдет.

— Хорошо.

Она отключилась. Надеюсь, у моего директора по развитию хорошие новости. К плохим я был не готов.

В телефоне не было новых сообщений и звонков. Рита уже над Европой, но пока не приземлилась. Сейчас ей лучше быть подальше от меня и от Москвы. Впрочем, если Костя еще в Вене… Тогда непонятно, кто мог прислать мне это фото. И этот неизвестный знал, что Рита прилетала ко мне. Либо… Следили только за мной? А она оказалась в кадре случайно и так некстати? Зато так удачно для того, кто хотел меня подставить. От размышлений меня отвлек звонок.

— Да, Оксана.

— Петр Васильевич в приемной.

— Пусть заходит.

Омелин работал у меня уже семь лет. И, несмотря на свой почтенный возраст, сохранял бодрость духа и ясность ума. Хотя порой был весьма категоричен и не сдержан в выражениях. Зато честен. А это я ценил в людях прежде всего.

— Что скажете, Петр Васильевич?

— Я подготовил проект, который Вы просили, — он опустился в кресло, расстегнув пиджак. — В трех вариантах, как обычно. Оптимистический, пессимистический и нулевой. Хотя у меня есть сомнения, что все это мероприятие вообще окажется прибыльным. Проект у вас в почте.

Я сохранил присланные расчеты и вывел их на экран телевизора, что висел у меня на стене и занимал значительную ее часть.

— Как мы знаем, предприятие почти банкрот, — начал Омелин. — На данный момент его долг перед банками в общей сложности составляет почти семьсот миллионов. И ежегодный убыток порядка сорока миллионов. Продолжать?

Он с насмешкой взглянул на меня.

— Да. Только я думаю, стоит пригласить Лерникова и Сазонова. Хочу узнать их мнение, — я набрал Оксану и попросил вызвать своего финансового и коммерческого директора.

— Вам это действительно интересно? — поинтересовался у меня Петр Васильевич. — Я понимаю, рыбалка с удочкой на берегу озера, но завод по производству рыбных консервов!

— Я могу себе это позволить.

Кабинет заполнило «Лето» Вивальди. Именно эта мелодия напоминала мне наши с Ритой отношения. Такие же стремительные и постоянно держащие в тонусе. Я бросил взгляд на Омелина. Он остался безразличным. Пришлось убрать звук. Сбрасывать не стал, а ответить не мог. То, что я хотел сказать моей девочке, было не для посторонних ушей.

Следом за звонком Рита прислала сообщение. Я тоже по ней скучал. Но еще больше хотел защитить. Даже от самого себя, если потребуется.

Пальцы потянулись к телефону, чтоб ответить. Меня остановил голос Оксаны. Лерников и Сазонов ждали в приемной. Что ж, придется отложить личную жизнь.

— Мы тут изучаем проект по приобретению и модернизации «ВладРыбПром», — сообщил я вновь прибывшим, пока они усаживались вокруг стола для совещаний. — Вы его видели?

— Да, просматривал сегодня, — кивнул Лерников. — И у меня есть несколько вопросов.

— А я не успел, — Сазонов поправил темно-синий галстук в мелкий рисунок. — Я только что вернулся из Екатеринбурга.

— Там все в порядке? — спросил я, ожидая только положительного ответа.

— Да. Я потом предоставлю отчет.

— Хорошо. Итак, наша компания хочет приобрести завод по изготовлению рыбных консервов. Он на грани закрытия и, соответственно, требует немалых вложений.

— Полная замена оборудования обойдется в шестьдесят, — вставил Омелин.

— Там все настолько в плачевном состоянии? — повернулся к нему Лерников.

— Последний раз там оборудование обновлялось почти двадцать лет назад. Что-то еще можно продать, но в основном — на металлолом.

— Их продукция настолько не востребована? — вступил в разговор Сазонов.

— Скорее там нечему быть востребованным. Штат раздут. Помещения используются нерационально. И качество продукции оставляет желать лучшего.

— Шестьдесят миллионов — это минимальная модернизация? — поинтересовался я, делая пометки в ежедневнике.

— Это на полную производственную мощность, ту мощность, на которую рассчитан завод в своем нынешнем состоянии, — пояснил директор по развитию.

— И какова полная мощность?

— Две тысяч тонн консервов в год.

— А ассортимент продукции?

— Восемь видов.

— Не густо, — Сазонов откинулся на спинку кресла.

Экран моего телефона вспыхнул. Рита волновалась. А я по-прежнему не мог ответить, даже на расстоянии чувствуя страх моей девочки.

Спустя два часа обсуждений и предположений, мы решили сделать перерыв.

Я отошел к окну и набрал Риту. Отклонила. Обиделась? Нет, малыш, не надо. В телефоне снова послышались гудки. Они пытались достучаться до моей девочки. Но снова получили отказ. Мне это не понравилось.

Оксана сообщила о приходе Скворцова. Что ж, посмотрим, какие у него новости.

— Пока удалось только узнать, кому принадлежит номер, — немного нервно произнес он.

— И? — к чему тянуть время?

— Номер был зарегистрирован на Потапова Семена Борисовича. Семьдесят восемь лет. Прописан в Твери.

— Что значит «был зарегистрирован»? — имя мне ни о чем не говорило.

— Номер отключен. И пока его никто не купил.

Рита решила почтить меня своим вниманием. Я не был готов сейчас разговаривать с ней. Мне нужно было подумать и успокоиться.

— Это имя мне ни о чем не говорит, — признался я.

— Скорее всего, подставное лицо. Отследить его не представилось возможным.

— И все же пробей этого… Как его?

— Потапова?

— Да. А с Артемовым что?

Скворцова прервал Вивальди. Не сейчас, малыш.

— С Артемовым работают. Он в Москве. Это я точно могу сказать.

— Хорошо, держи меня в курсе, — я кивнул, давая понять, что разговор окончен.

— Оксана, пригласи Лерникова, Сазонова и Омелина. И вызови еще Лаврову.

— Хорошо, Игорь Владимирович.

— И сделай мне кофе.

— Хорошо.

Не успел я убрать палец с кнопки громкой связи, как кабинет наполнился Вивальди. Моя настойчивая девочка.

— Привет! Почему ты сбрасываешь мои звонки? — мне не просто было сдержать собственное раздражение. Но Рита ни в чем не была виновата. Дело было в Максе. Мог бы и догадаться! — У тебя голос дрожит. Что-то случилось?

Она волновалась, что не могла до меня дозвониться. Напряжение мгновенно ушло из моего тела. В дверь проскользнула Оксана с чашкой кофе. Пришлось включить сухой тон. Я сам себя возненавидел за это, почувствовав, как изменилось настроение моей девочки.