Чтение онлайн

Один из стражей схватил меня за руку и рывком поставил на ноги. А двое других подтащили к нам Ливея. Черные металлические полосы стягивали запястья, лишая сил… Отчего я вновь начала корить себя за тот неверный выстрел. Ливей неотрывно смотрел на меня. Казалось, его совершенно не заботила грозящая нам опасность, потому что его глаза светились теплом и нежностью, которые я так хорошо помнила.

— Ты рисковала своей жизнью ради него, но готов ли он отдать свою за тебя? — Голос Хуалин сочился презрением.

— Отпусти ее. И я не стану сражаться с тобой, — ни секунды не раздумывая, ответил Ливей.

Эти слова оказались настолько приятны, что в венах забурлила кровь. Хотя я понимала, что подобное заявление лишь сильнее разозлит госпожу Хуалин.

Ее губы растянулись в улыбке, в которой не ощущалось ни капли радости.

— Почему бы нам не повеселиться сегодня вечером? Предлагаю посмотреть на схватку. До смерти. Вы сразитесь между собой. И если победу одержишь ты, первый лучник, я дам тебе свободу. И даже позволю забрать с собой лук. — Ласковые нотки в ее голосе никак не сочетались с омерзительным смыслом предложения.

Может, я неправильно ее поняла? Мне не верилось, что она хотела этого. Чтобы мы с Ливеем попытались убить друг друга ради собственного спасения? Может, Хуалин просто решила нас запугать? Но когда я посмотрела в ее лицо — такое прекрасное и безжалостное, — то почувствовала, как по позвоночнику прокатилась дрожь.

Потому что богиня говорила совершенно серьезно.

Глава 26

Глаза Ливея вспыхнули.

— Я не стану драться с тобой, Синъинь. Прошу… уходи.

Но я покачала головой. Я не собиралась обрекать его на верную смерть даже ради собственного спасения.

Госпожа Хуалин вздохнула.

— Откажетесь сражаться — и я убью вас обоих. Самая романтичная из смертей, которая позволит вам сохранить свои благородные принципы, но при этом бездарно потратить жизни.

Меня охватило отчаяние от безвыходной ситуации, и я встретилась с мрачным, решительным взглядом Ливея. Наши руки все еще безвольно свисали вдоль тел вопреки приказу богини. Мы не собирались становиться пешками в ее извращенной игре. Я намеревалась бороться до последней капли энергии и до последнего вздоха. Только тогда она смогла бы вырвать у нас свою кровавую победу.

— Какое разочарование, — поцокав, произнесла Хуалин. — Я надеялась, что развлечение будет более захватывающим. Но я знаю способы, как добиться своего.

Ее щит переливался на свету, пока она подходила к Ливею. А оказавшись перед ним, бессмертная обхватила его подбородок пальцами, впиваясь ногтями в кожу.

Принц отшатнулся, его лицо исказилось от испуга. Но она продолжала удерживать Ливея, а стражи крепче стиснули его руки за спиной.

— Ливей! — Я бросилась к нему, пытаясь пробиться сквозь воинов, но те схватили меня и оттолкнули назад.

Зрачки госпожи Хуалин засверкали словно осколки топаза. И у меня в голове вспыхнуло воспоминание о том, что мне когда-то рассказывал Ливей про заклинателей разума: «Их глаза сверкают как ограненные камни».

Я почувствовала, что меня медленно охватывает страх. Нет, не желаю в это верить. Госпожа Хуалин родилась в Небесной империи, а не в Царстве демонов, у Стены Облаков или где-то еще. И раз она носила звание Бессмертного цветка, значит, обладала магией земли, а не разума. Да я сама видела, как богиня управляла расползающимся мхом и чудовищными лозами. Откуда ей знать запретные заклинания? И даже будь у нее такие способности, император бы наверняка запечатал их. Но вдруг он о них не знал? Что, если она исчезла из дворца до того, как эту магию запретили в империи?

Капли пота заблестели на коже Ливея, но госпожа Хуалин продолжала сжимать его подбородок. А я вспомнила, что ее считали одной из самых могущественных бессмертных в царстве. Даже если бы силы Ливея не сдерживали цепи, он ослаб после сражения и того, что с ним творило аметистовое кольцо. «Что бы госпожа Хуалин ни пыталась с ним сделать, ей ничего не удастся, — старалась убедить себя я. — Ливей очень силен. Он не сдастся и будет сражаться до последнего…»

Увы, когда госпожа Хуалин и ее стражи отпустили принца, он совершенно изменился. Казалось, Ливей лишился чего-то жизненно важного. Я посмотрела ему в глаза, и внутри все сжалось. Это оказалось хуже, чем смотреть на незнакомца, ведь он стал таким же холодным, как отец. Ливей стоял напротив меня, и на его лице не отражалось ни единой эмоции, даже когда один из воинов сунул ему в руку меч. Кто-то протянул мне такой же, и я бездумно обхватила рукоять.

Госпожа Хуалин склонилась ко мне, и я невольно поперхнулась от ударившего в лицо запаха гниющих цветов.

— Уже жалеешь, что отвергла мое предложение? Так послушай меня сейчас: не будь идиоткой и не вздумай пожертвовать жизнью ради него. Он все равно не оценит. У мужчин его семьи каменные сердца.

Не колеблясь я сделала выпад, пытаясь вонзить меч ей в грудь. Вот только острие врезалось в щит, и руку прошило болью. Я снова замахнулась — ведь лучше умереть, до последнего сражаясь с врагом. Но один из воинов оттолкнул меня в сторону, а второй пнул сзади по коленям, отчего я рухнула на землю.

Присев на корточки, госпожа Хуалин провела ледяным пальцем по моей щеке.

— Не забывай, что ты еще можешь управлять своей магией, — шепотом напомнила она. — Если позволишь ему убить себя… он все равно не жилец. Но если убьешь его, то уцелеешь.

Что-то сломалось внутри меня. Как сделать столь невозможный выбор? Отдать свою жизнь напрасно или убить Ливея, но спасти себя. И ведь госпожа Хуалин хотела не просто смерти принца, она мечтала, чтобы он умер именно от моей руки. Испытывала ли она садистское удовольствие оттого, что мучила ребенка своего врага? Наслаждалась ли мыслью, что мне придется страдать и сожалеть всю оставшуюся вечность, как это произошло с ней? Или она делала это лишь затем, чтобы доказать, как я ошибаюсь? Что, несмотря на мои заявления, мы с ней не так уж сильно отличаемся друг от друга? Что злоба, сожравшая ее сердце, таилась и в моем?

Ох, мне все же удалось ее задеть, но нам с Ливеем придется дорого за это заплатить.

Госпожа Хуалин хлопнула в ладоши, и гулкий звук разнесся по пещере. Видимо, это послужило сигналом, потому что Ливей дернулся, а затем направился ко мне. Подняв меч, он закружился вокруг меня… и это напомнило мне, как мы бесчисленное количество раз состязались вместе.

А я словно застыла, не в силах оторваться от его пустых глаз. Даже сейчас не верилось, что он способен причинить мне вред. Хотя я сама едва не попала под похожие чары в Восточном море, а ведь наместник Жэньюй считался слабым заклинателем разума.

Ливей бросился в атаку. Выпад оказался быстрым, словно молния, и настолько застал меня врасплох, что я подставила меч в последнюю секунду… поэтому клинок полоснул меня по щеке. Кровь засочилась из жалящей раны, но это показалось мне пустяком по сравнению с агонией, разгоравшейся внутри. Нет, Ливей не смотрел на меня с ненавистью, в его глазах все еще читалось полнейшее безразличие.

Вновь блеснул серебром его меч. Я, повинуясь инстинктам, вскинула руку, и воздух наполнил лязг. Ливей безжалостно наступал на меня, пока я, пошатываясь и упираясь пятками в землю, отбивала сильные удары. Сделав ложный выпад, он резко зашел с другой стороны. Его клинок, заскользив по чешуе доспехов, вонзился мне в плечо. Холодное железо прошло сквозь плоть и царапнуло кость. Плавным движением руки Ливей высвободил меч из раны с чавкающим звуком, который смешался с вырвавшимся из моих легких вздохом. Я прижала ладонь к ране — и по пальцам заструилась теплая кровь. Поддавшись столь неуместному сейчас гневу, я бросилась в атаку, вонзая свой меч в бок Ливея. Но сразу же выдернула его, не дав клинку погрузиться глубоко в тело. Стыд и раскаяние обожгли меня… вместе с ужасом от осознания, что Ливей даже не вздрогнул.