Чтение онлайн

— Твой отец совершенно прав, — продолжал Матвей начатый вчера разговор. — Мы должны попытаться решить этот вопрос самым гуманным образом. Обязательно надо учесть права настоящего дедушки. Как минимум, он имеет право прочесть бумаги, которые оставила мать Нади. Подумай об этом. Возможно, эти двое, Матвей и Анна, любили друг друга. По-настоящему любили, как мы с тобой. Возможно, их развели какие-то обстоятельства. В жизни всякое бывает. Но Анна не изменила, не скрыла имя Надиного отца, именно он записан в свидетельстве о рождении… Это же говорит о чем-то!

— Может быть, она просто хотела разделить с ним ответственность за ребенка…

— Я думаю иначе. Мы должны попытаться разгадать эту загадку, Жанна. Поверь, если мы этого не сделаем, то в один прекрасный день не сможем найти покоя. Когда осознаем, что лишили Надю возможности быть с действительно родным ей человеком.

На этот раз Жанна услышала Матвея.

— Хорошо. Я просмотрю все, что лежит в сумке. Не говори, что я не имею на это права. Тетя Нади прислала ребенка сюда. Тем самым она возложила всю ответственность на нас. И я готова взять эту ответственность, всем сердцем готова. Поэтому я должна знать, что Анна думала об отце Нади, как она к нему относилась. Почему все так получилось. И я не допущу, чтобы вмешивалась семья того, другого, если выясню, что он предал Надю и ее мать.

— Хорошо, Жанна, — согласился Матвеи. — Я чувствую, что в этом ты права. И буду на твоей стороне, если придется отвоевывать Надю. Как если бы это был мой собственный ребенок. Я буду с тобой, мой маленький воин.

Жанна улыбнулась:

— Спасибо, Матвей Я люблю тебя. Я тебя не разлюблю никогда-никогда!

Жанна раскрыла сумку. Все эти дни она была уверена, что не хочет больше заглядывать в нее. А теперь…

Она вынула все, что там находилось, в том числе большой коричневый конверт. Его и открыла. Пачка писем, узкая шкатулка, закрытая на подвешенный к ней ключик. Жанна осмотрела шкатулку. Похоже, она предназначалась Наде.

Письма… Жанна подавила последние сомнения и дернула за ленточку, которой была перевязана пухлая пачка.

Выпала открытка. Похоже на Крым.

«Как здесь красиво, — прочла она, — но разве может мне все это нравиться, когда тебя нет рядом. До тебя еще три недели. Матвей».

Она стала читать письма. Там было много нежных слов. Они говорили о любви…

«Скоро мы начнем нашу с тобой жизнь. Ты и я. И наши дети. У нас будет много, много детишек. Похожих на тебя. Прости, но я не могу пока рассказать о нас моим родителям. Отец еще, может, и ничего, но мать…

Скоро я вернусь в Москву. Наверное, я мало на что гожусь, потому что слабак и неудачник. Но я люблю тебя, Аня. Только с тобой я счастлив».

Жанна отложила последнее письмо. Еще раз взглянула на шкатулку. Открыть или не открыть? Понятно, это для Нади. И понятно, что прежде, чем принимать решение, Жанна должна узнать все. Она взяла в руки шкатулку.

Широкое золотое кольцо, цепочка с медальоном, на котором было выгравировано «Матвей и Аня».

Туда же была вложена карточка.

«Девочка моя, вот ты и остаешься одна. Совсем одна. Я ухожу. Ты должна знать, что где-то на свете живет твой отец, Матвей Ковалев. Он ничего не знал о твоем рождении. Не смог узнать. Его родители, его мать не хотели, чтобы мы были вместе. Он не сумел противиться этому. Они сделали все, чтобы нас разлучить. Я не виню его. Он был хорошим человеком. Только слабым. Наверное, не его вина, что он не смог сохранить то, что было между нами. Во всяком случае, я его простила. Если сможешь, прости и ты. Разыщи его. Он был лучшим человеком, которого я встречала в жизни. Прости нас. Будь счастлива, радость моя».

Жанна не могла прийти в себя.

Неужели? Неужели Аня ничего не знала? Неужели она все годы думала, что ее любимый, ее Матвей спокойно живет на этом свете где-то вдали от нее? Так не бывает.

Жанна стала складывать все назад, в сумку. И тут наткнулась еще на один конверт. Он был адресован Матвею Ковалеву, во Владимир. Адрес был перечеркнут, и на конверте стоял штемпель «Адресат выбыл. Вернуть отправителю». Отправителем была Анна Морозова.

Выбыл. Письмо, написанное умершему человеку. Жанна не стала его открывать. Это нужно передать отцу Матвея. Он или его жена отослали письмо обратно, как будто это был просто мусор.

«Он не имеет права на ребенка, — подумала Жанна. — Он не заслужил этого, раз так поступил с Аней. С Надей. Со своим собственным сыном»

Ольга Рукавишникова подошла к постели. Михаил Васильевич лежал неподвижно. Она взяла его руку, нащупала пульс.

Затем быстро спустилась вниз по лестнице.

— Иван, поднимись к нему! — выкрикнула она.

Иван от неожиданности выронил газету.

— Что с ним, Оля? — спросил он.

— Не знаю. Но мне он совсем не понравился. Пульс слабый. Больной, усталый человек.

— Острая сердечная недостаточность. Вчерашняя история потрясла его основательно, — сказал Иван, осмотрев гостя и набирая в шприц лекарство. — Пусть отлежится у нас денек-другой. Надеюсь, все обойдется. Дай ему крепкого бульона, когда он проснется.

Оля заглянула к своей старшей. Наташа, как всегда, сидела перед монитором.

— Ната, я в мастерскую. Михаил Васильевич на твоем попечении. Если что — позовешь.

Мила помогала матери ставить высохшие глиняные фигурки на обжиг и, не переставая, задавала вопросы. История с Надей, с Михаилом Васильевичем не давала ей покоя.

— Какой бедный старенький дедушка, — говорила она. — Почему он так не нравится своему сыну?

Мила была уверена, что Михаил Васильевич — отец Матвея, ведь она слышала, что и его фамилия Ковалев. Ольга не стала ее разуверять, а просто сказала:

— Иногда люди не понимают друг друга из-за незначительных мелочей, Мила. Но ведь ты хорошо ладишь с Надей. Ты можешь ей как-нибудь сказать, что к дедушке можно бы относиться получше.

— С Надей все не так просто, — ответила Мила. — Она хорошо ведет себя, когда ее любят. Она сказала мне, что раньше ее никто по-настоящему не любил.

— Наверное, ее все же любила мама. Но это было давно. У Нади нет родителей, Мила. Они умерли, — сказала Ольга.

— Это точно? Откуда ты знаешь? Разве они не бросили ее?

— С чего ты взяла?

— Костик говорил. Его папа — таксист. Одна женщина посадила Надю к нему в машину и сказала, что она должна ехать к отцу. Тут есть о чем подумать.

— Не думай об этом. Костик сказал, его папа сказал… Надиных родителей нет. Есть дедушка. И поверь, было бы здорово, если бы ты смогла объяснить Наде, что он очень нуждается пусть не в любви, но хотя бы в добре и ласке.

Когда Михаил Васильевич проснулся, то обнаружил у своей постели Рукавишникова-младшего. Он пришел с тренировки, и Наташа велела ему присматривать за больным.

— Здравствуйте. Как вы себя чувствуете? Хорошо? — спросил Кир.

— В мои годы вряд ли можно найти человека, который бы действительно хорошо себя чувствовал. Ведь мне семьдесят. Скажем так, мне стало получше. Устраивает, молодой человек?