Чтение онлайн

– Что ты мне ерунду городишь! – говорит она наконец. – Испортила стену – уберешь. С ножом вообще непонятно, ты не тронулась головой? Надеюсь, ты приняла это непонятное нечто, что проткнуто ножом, за гигантского паука и потому так поступила. В любом случае нечего выдавать собственную неудачу за продуманный план!

– Ну, – пожимаю плечами, – нечего, так нечего. Кофе все равно нет, и варить его я не буду, – произношу, присаживаясь на краешек дивана и принимаюсь обратно засовывать рассыпанное на полу в рюкзак.

– Так и не купила нормальную сумку? – поджимает губы Ульяна Сергеевна. – Все ходишь со своей поделкой?

– Ручная работа ценится везде и всеми, – спокойно отвечаю.

– Ладно, – свекровь тоже присаживается на краешек дивана только с его другого конца, – чаю нам сделай. Потом свои художества уберешь, это терпит.

– Чай я тоже делать не буду, – флегматично произношу, выпрямляясь. Кажется, я собрала все. – Но вы можете сами себе налить, чувствуйте себя как дома, вы же член семьи, а не гость.

Не знаю, почему я вредничаю, видимо, сказывается вечное безропотное подчинение семье Саши, и сейчас, после его предательства, проснулась прежняя я, которую не смогла сломить авторитарная тетка, но которая сама себя окоротила ради любимого. И, как оказалось, зря.

Так что дело не в чае, мне не сложно его налить, дело в принципах.

– Вот ты как заговорила, – тянет свекровь, – а не боишься, что я Саше пожалуюсь?

Конечно, за несколько лет она выучила мои болевые точки, я ведь была перед ней, как на ладони.

– Нет, не боюсь, – качаю головой, – я видела его с другой, мне уже все равно.

Изначально я не собиралась сообщать Ульяне Сергеевне об измене ее сына, но, видимо, мне нужно поделиться хоть с кем–то, чтобы стало легче.

– С Янессой, что ли? Рыжая эффектная девушка, не чета тебе, да? – усмехается свекровь.

Ее реплика как удар под дых. Я не ожидала, что она в курсе измен ее сына, что она даже с девицей знакома.

– Вы ее знаете? – спрашиваю, а у самой кончики пальцев немеют от переизбытка эмоций, ведь предательство Чернышова выходит на новый уровень.

– Конечно, знаю, – кивает Ульяна Сергеевна, кидая на меня псевдо сочувствующий взгляд, – это его подруга с института. Там такая любовь была, такая любовь, – Она качает головой, – но, к сожалению, молодые и горячие они разругались, а потом мой сын встретил тебя и почему–то вцепился. Хотя я ему сто раз говорила, что ты нам не ровня, в отличие от Янессы. Он все уговаривал меня, просил принять тебя в семью, быть ласковее, и я сдалась. Но ты до сих пор даже внука мне не удосужилась подарить. Впрочем, вопрос уже решен, Сашенька вновь начал общаться с девушкой из хорошей семьи, а ты ушла на второй план. Даже если ты была бы беременна, мы бы просто забрали ребенка, а тебя выгнали, – заканчивает моя свекровь свои откровения с настоящим оскалом вместо улыбки. – Сама должна понимать, ты ничего наследнику Саши не смогла бы дать, для тебя этот вариант тоже был бы предпочтителен.

Последняя фраза особенно сильно впечатляет меня, мои глаза мечутся по полу, и тут я вижу злосчастный тест на беременность, откатившийся дальше остальных вещей, и потому не убранный мною в рюкзак.

И этот тест сейчас преспокойно лежит возле правой ноги моей свекрови. Стоит только ей перестать сверлить меня злорадным взглядом, и она заметит, она увидит, и что будет дальше, она уже озвучила…

Лихорадочно соображаю, что мне делать. Правовая сторона вопроса меня сейчас мало волнует, Чернышовы могут себе позволить ее миновать, организовать так, словно они правы, словно они поступают благородно, а не остальные. Ведь всегда можно выставить меня той, кому нельзя доверить воспитание ребенка. Вариантов много, ведь я всего лишь безработный дизайнер по сравнению с Чернышовыми.

– Знаете что? – произношу громко, только чтобы взгляд Ульяны Сергеевны был по–прежнему прикован ко мне, чтобы не опустился вниз. – А давайте все–таки попьем чай! – подрываюсь на ноги и фамильярно тащу свекровь за руки. – Только за столом, а не на диване, как какие–то плебеи.

– Хм, – мать Александра выгибает бровь, что с ее подтяжкой делать исключено, а потому вновь смотрится комично, – ты вдруг решила перенять правильное поведение, которое я в тебя три года вдалбливала? Поздно, деточка, ничего не изменится.

Ногой толкаю тест на беременность под диван и вздыхаю с облегчением.

– А знаете, вы правы, – отпускаю руки женщины, – как меня не шлифуй, все равно не получится сделать такую, как вы, – «К счастью!» – Не будем тратить ни ваше, ни мое время на чаи, все уже решено.

– Ладно, – Меня окатывает очередной волной презрения, – как скажешь. Даже опасным преступникам перед смертной казнью давали в прошлом право на последнее желание. А ты, пожалуй, не хуже них.

– Спасибо великодушно, никогда бы не подумала, что вы так высоко цените меня, – откровенно ерничаю, но Ульяна Сергеевна, ранее подобного не встречавшая от меня, принимает мои слова за чистую монету.

– Полно, деточка, все в прошлом, – она хлопает меня по плечу. – Я не держу на тебя зла, и ты не держи. Знай, когда мой сын созреет на развод, я позабочусь, чтобы ты не осталась нам должна, не переживай. Все же ты очень плохо управляла кофейней все это время, но мы терпели прежде и сейчас не предъявим.

После этого заявления, а еще и предыдущего, где Чернышовы всенепременно забрали бы моего сына, получись он у нас с Сашей, мне становится по–настоящему дурно. Перед глазами прыгают черные мушки, а кончики пальцев снова холодеют.

Усилием воли заставляю себя держаться на ногах, не оседать на пол ни в коем случае и не падать в обморок. Стоит только этому произойти, и Ульяна Сергеевна не уйдет, вызовет скорую помощь, а те могут догадаться, что причина моего плохого самочувствия не только в нервах, но и в моем интересном положении. И тогда никто меня никуда не отпустит, использует, как инкубатор, во всю развлекаясь с рыжей университетской подругой…

Настолько реалистичная картинка встает у меня перед глазами, что мне становится еще более дурно. Тошнота подкатывает к горлу, и приходится сглотнуть вязкую слюну.

– Д–давайте я вас провожу, мне нужно побыть одной, свыкнуться, – произношу дрогнувшим голосом.

– Конечно–конечно, деточка, умойся обязательно, женщина не должна показываться мужчине в настолько жалком виде, – напутствует меня свекровь, и ее лицемерие лишь прибавляет тошноты.

С трудом переставляя ноги, закрываю–таки дверь на все замки и спиной прислоняюсь к стене.

«Как же так? Как так? Я три года жила не в семье, а в террариуме! – думаю с ужасом. – Как я могла просмотреть, как могла не понять, как именно меня воспринимает Ульяна Сергеевна?»