Чтение онлайн

– Не нравится мне, как ты это описываешь, ой, не нравится, – отвечает тетя, тяжело вздыхая в трубку, – да и я надеялась на то, что окажусь неправа, правда, ребенок, надеялась. Я вам всем кажусь злобной строгой теткой, а на деле душа у меня болит не меньше, а то и больше.

– Не нужно, тетя, правда, – выдавливаю из себя улыбку, а у самой по щеке катится слеза. И снова я рада тому, что одна в купе. – Все будет хорошо. К счастью, мне понадобилось три года на осознание, а не тридцать три. И я вполне смогу построить новую жизнь, и, главное, больше не буду такой слепой и наивной в любви. А лучше, и вовсе без любви, ты же живешь без нее, и все у тебя хорошо.

– Ой, Кира, какая же ты у меня еще глупая. Ладно, деньги–то у тебя есть, ребенок? Мне особо тратиться не на что, коплю на подарки внукам, обещались ко мне приехать через неделю, думала, тебя пригласить, – переводит тему тетя, для нас обеих слишком сложно, слишком тяжело рассуждать о любви.

– Как же я рада, что вы больше не в ссоре! – снова говорю я.

– Да мы не ссорились, так, не понимали друг друга. Дети меня к себе зовут, а я не знаю, я, – говорит тетя и замолкает на полуслове.

– Поезжай, обязательно поезжай, – говорю, душа в себе поднимающуюся внутри истерику.

Единственный родной мой человек уедет, и останусь я совсем одна.

Моя ладонь ложится на живот, и я поправляю себя. Одна я уже никогда не буду. Но то, что я не смогу даже попрощаться с тетей – сильно удручает.

– Посмотрим, Кира, посмотрим. Для начала нам с детьми и внуками нужно выдержать совместное лето, а то, может, это расстояние заставляет думать, что мы скучаем настолько сильно, чтобы жить вместе. До этого они приезжали ненадолго, на короткий срок нас хватало, – усмехается тетя. – Ты–то куда едешь? Я уже поняла, что не ко мне, но куда? Может, скажешь? Мы приедем, или ты нас навестишь, если где–то неподалеку будешь. Не думаю я, что твой маменькин сынок проявит настойчивость в поисках тебя, такие люди только за свои деньги трясутся.

«А часть денег я как раз и увела», – горько усмехаюсь.

– Не знаю, может, ты права.

– Конечно, права. У тебя–то самой деньги есть? Ты так и не ответила. Я помогу, не стесняйся, переведу, я почти научилась справляться с банковским приложением, даже за свет заплатила в прошлом месяце онлайн, правда, почему–то вышло на двадцать рублей больше, чем если по–старинке на почте, я так и не поняла, почему.

– Комиссия за перевод, наверное, – отвечаю с улыбкой, представляя сражения тети с телефоном. – Но на почте у тебя тоже брали комиссию, мне кажется. Скорее всего ты просто не замечала.

– Да как не замечала! Как я могу не заметить, это ведь мои деньги! – возмущается тетя. – Но ты снова уходишь от ответа, короче, сейчас пришлю тебе молча, и все.

– Не нужно! – торопливо восклицаю. – У меня все есть, я ушла не с пустыми руками.

В трубке на несколько секунд воцаряется молчание.

– Ага, поэтому ты думаешь, что маменькин сынок все же прибежит ко мне, да?

– Не исключено. Но я взяла свое, ты не думай! Я не мошенница, ничего противозаконного.

– А я и не думаю. Таким, как эти Чернышовы, не помешало бы, чтобы их кто–нибудь хорошенько обобрал, чтобы поставил на место, а то зарвались. Долго тебе ехать? Ты в поезде, да? Связь, на удивление, хорошая.

И как назло, именно сейчас связь как раз начинает портиться.

– Ты мне позвони, как доедешь, дай знать, – добавляет тетя, ее голос в трубке заикается. – И место себе хорошее найди обязательно! Ты поняла?

Но телефонная ниточка окончательно обрывается, мы въезжаем в тоннель.

– Обязательно, тетя, обязательно, только хорошее и буду искать, – шепчу, вглядываясь в темноту за окном, резко сменяющуюся быстро проплывающими деревьями. – Ведь я теперь только хорошее найти и могу, я не обреку своего ребенка на плохое.

Настоящее время

– Сонечка, вставай, радость моя, – бужу дочь. – Пора просыпаться, иначе ночью не уснешь.

– Мама, не хочу, – как обычно не соглашается с первого раза моя дочурка, но я продолжаю проявлять настойчивость:

– У мамы еще работа есть сегодня, придется вставать, милая. Я позвонила Марии Николаевне, она обещала приехать присмотреть за тобой.

– Я большая, мне пять лет, я в садик хожу! Не нужно за мной присматривать. А ты обещала на выходных быть со мной! – капризничает Соня.

А у меня сердце кровью обливается от ее обвинений. Знаю, что сама виновата, в некоторых вопросах нужно проявлять с детьми твердую позицию, но я не могу. Меня постоянно мучает совесть, что у моего ребенка нет отца, а мать вынуждена работать за двоих.

Вот и сегодня суббота, мы провели чудесную первую половину дня вместе с Соней до ее дневного сна, но позвонила начальница и буквально умоляла выехать и взять еще один заказ, мол, клиенты там важные, процент мне выше предлагала.

– Кира, радость моя, поверь, я бы тебя не трогала, я же знаю, что ты одна тянешь на себе ребенка, как мать–одиночка понимаю тебя, – увещевала она в трубку, – да только остальных послать не могу. Девушке понравились именно твои работы, твой сдержанный стиль, а еще она сказала, что ее жених не поскупится на дополнительную оплату за работу в выходной день.

– Обещать – не значит жениться, – ответила я мрачно Светлане, моей начальнице, но сама уже смирилась с тем, что остаток выходного дня придется провести с дочерью порознь.

– Согласна с тобой, но она уже внесла предоплату с учетом обещанной поправки.

– Какие вы шустрые, а чего мне вчера не сказали? Я бы Соню как–то подготовила, – я попыталась еще раз возмутиться.

– Так с утра дело было, я ведь дежурю по выходным, забыла? Кириллу практика нужна, он напросился со мной.

– Ладно, поняла я. Эх, хорошо, сейчас разбужу Соню, вызову няню, скидывай адрес, все равно молниеносно я не смогу приехать, моя дочь еще не такая большая, как твой Кирилл, одну я ее не оставлю.

Выныриваю из своих мыслей и смотрю на Соню, не зная, что ей сказать, как совладать с собственным чувством вины.

– Котик, у мамы есть работа, она нас с тобой кормит, игрушки позволяет покупать, наряды и даже ездить отдыхать, – принимаюсь терпеливо объяснять по схеме, прочитанной недавно в одной статье.

– Если бы ты продавала свои сумки, сидела бы дома со мной и работала, – еще дуется дочь, но уже не сильно.

– Я их и продаю, просто они не так часто нужны людям, как нам хочется, – облегченно смеюсь. – Да и времени, и сил на одну сумку у меня уходит немало. Это скорее занятие для души, а не для заработка.

– Ладно, пусть едет Мария Николаевна, побуду с ней, – царственно машет ладошкой Соня.

А я думаю о том, что все–таки слишком балую свою дочь, права тетя. Но как я могу иначе? Никак.

Да та же тетя в те редкие разы, когда приезжает к нам, привозит столько подарков, что еще вопрос, кто на самом деле балует Соню.

– Успокойся, мы редко видимся, внуки от моих детей уже большие, да ты и сама видишь, – говорит обычно тетя в подобные моменты. Она всегда приезжает с родными внуками, хочет, чтобы подростки были знакомы с родиной своих родителей. – У них все игрушки в телефонах и компьютерах, что я им дам? А твоя еще крошка, радует нас всех.