Чтение онлайн

Папа нашел подработку в проведении переписи населения 1990 года, которая требовала постоянных командировок. Иногда его не было по несколько дней: он ездил по Канзасу, а также по Миссури, Арканзасу и Оклахоме. Я скучала по нему и радовалась, когда он приезжал. Мы ходили с Пятнашкой на долгие прогулки, смотрели с мамой допоздна фильмы ужасов и, несмотря на ее неодобрение, по очереди читали детективы.

Папа заведовал офисом в центре города, напротив центрального отделения, которое находилось в библиотеке, – наше с ним любимое место. Я всему изумлялась в его офисе: переносным картонным столикам, виду из окна. Я помню, как он закрывал офис насовсем, вытаскивая из него коробки с канцелярскими принадлежностями, и говорил, что перепись закончена и теперь все это государству ни к чему.

Та зима выдалась очень тяжелой для нашей семьи. Мама заболела в декабре, пролежав двенадцать дней в больнице с пневмонией. Папа старался изо всех сил, чтобы уследить за нами и поддерживать порядок в доме, но он стукнул машину соседей, когда мы поехали навестить маму в госпитале St. Francis.

Я окончила семестр с двойкой по английской литературе. Я всегда была хорошей ученицей, но никогда до этого не видела маму болеющей больше одного или двух дней. Мои отношения с папой будто бы ухудшились. Казалось, он отталкивает меня: был вечно занятым и угрюмым. Жизнь казалась нестабильной, и я боялась, что наша семья не выдержит этого стресса.

В январе 1991 года отец убил Долорес Дэвис, мать и бабушку, которая жила в нескольких километрах от нас.

Апрель 1991 года

Весной 1991 года папа стал заниматься коллекционированием почтовых марок. Он часто их раскладывал по всему кухонному столу, пока мама была на занятиях хора. Я к тому моменту уже знала, что лучше оставить папу в покое, пока он занимался своими делами. Если он был доволен, дома не витала грусть и я не должна была класть монеты в банку за ругательства.

В апреле папа наконец устроился на работу – инспектором в Park City. Его офис был в том же здании, что и полицейский участок, чуть ниже по коридору. Он носил безупречную коричневую униформу, похожую на ту, что носили шерифы, у него даже был золотой значок. Отец был в своей стихии, ездил по округе на грузовике и беспричинно мог заглядывать в чужие дворы. Он был доволен работой, и дома жизнь стала полегче.

Мой отец убил четырех членов семьи Отеро зимой 1974 года, и семнадцать лет спустя он убил миссис Дэвис. Он сидел без работы оба раза и после ареста заявил, что в обоих случаях был в угнетенном состоянии. Когда мне было двенадцать, я знала, что с папой что-то не так, но и подумать не могла, что он способен на убийство.

Многие люди теряют работу, переживают болезнь близких, сезонные перепады настроения или борются с психологическими проблемами, но они никогда не причиняют никому вред. Мой отец заботился обо мне и Брайане, готовил для нас яичницу на завтрак, пока мама была в больнице, и месяц спустя он убил чью-то бабушку.

То, что сделал мой отец, это настоящее сумасшествие: он забрал десять жизней на протяжении семнадцати лет и прожил другие четырнадцать, словно ничего и не было.

Август 1991 года

Колорадо

В августе 1991 года дедушка Билл и бабушка Доротея повели Брайана, Лэйси, Сару и меня в парк Вудлэнд, что на северо-западе Колорадо-Спрингс. За нашим автомобилем Suburban плелся бело-коричневый трейлер. Бабушка отдала нам строгий приказ: каждый должен был взять столько вещей, сколько могло поместиться в коробку для помидоров, постирать их мы могли только в кемпинге.

В Колорадо мы ходили на форелевую рыбалку на кристально-голубом озере высоко в скалистых горах. Меня приводило в восторг, что бабушка рыбачит и пьет пиво прямо из банки. Когда мы на лошадях пробирались через красные скалы Сада богов, бабушка сказала, что стала старой для подобных вещей, а дедушка посмеялся и начал петь старинную ковбойскую балладу: «Whoopie ti-yi-yo, git along, little dogies».

Наши родители приехали за нами на следующих выходных, а бабушка с дедушкой остались еще на четыре недели, наверняка радуясь тишине и покою.

Три года спустя дедушка Билл слег с лейкемией в Колорадо-Спрингс. Папа и дядя Билл поехали за бабушкой с дедушкой в горы и привезли их трейлер домой.

После этого для нас стало обыденностью навещать дедушку в раковом корпусе больницы святого Фрэнсиса. Сначала я сильно нервничала из-за визитов в больницу, но дедушка держался молодцом, и его спокойное принятие ситуации помогло нам справляться со всем. Мы всегда предлагали захватить ему что-нибудь поесть из его любимых местечек вроде Long John Silver’s или Braum’s, но он обычно отказывался. Мама брала для него шейки с дробленым льдом из Ensure и сидела с ним, в то время как мы с папой вели бабушку на ужин.

Дедушкин прикроватный столик для подносов всегда был уставлен книгами, часто Миченера или Ламура, и мы с папой разговаривали с ним о книгах. Иногда папа оставался на ночь, но он всегда провожал нас, девочек, до машины, прежде чем вернуться к дедушке.

Март 1995 года

Техас

Одним пятничным вечером 1995 года мы с папой, Брайаном и кузеном Эйди, который на два года младше меня, отправились на неделю к южному краю Большого каньона на кемпинг. Во время поездки мальчики отключились на заднем сиденье темно-коричневого Suburban, который мы одолжили у дедушки Билла. Я же не смыкала глаз, чтобы составить папе компанию, пока мы добирались до Далласа, штат Техас. Мы ехали через северо-западную часть Флориды, которую часто называют ручкой сковороды, перекусывали крекерами и восхищались ирригационными огоньками, мигающими за окнами далеко в полях, – казалось, что они не из этого мира. На следующий день мы с папой болтали часами, пока ехали через Нью-Мексико, рассматривая красно-оранжевые столовые горы за окнами, которые вырастали из желтых и зеленых равнин.

Мне было шестнадцать лет, я училась с отличием в старшей школе Уичито Хайтс. После школы осенью я играла в гольф, а весной занималась бегом на короткие дистанции. По субботам я участвовала в соревнованиях по боулингу, а по воскресеньям после обеда я работала в Snacks. В тот день, направляясь по шоссе I-40, мы вчетвером слушали дедушкино радио CB и создавали свои собственные ручки, говоря что-то вроде: «Тормоз, тормоз». Магистраль пролегала параллельно старой трассе 66, и папа потчевал нас рассказами, как они с семьей ездили по ней в Калифорнию в середине пятидесятых.

После долгого дня на дороге мы приехали ночевать в придорожный мотель во Флагстаффе, он находился рядом с железной дорогой. Вскоре после того, как мы заснули, за окном пронесся поезд. Я села и закричала, разбудив мальчиков, которые уснули на полу в спальных мешках. Я огляделась и увидела на освещенном уличным светом столике возле окна отцовские карты и последний номер журнала National Geographic.

Обычно меня успокаивала мама, но в тот раз папе это тоже удалось, он сказал: «Керри, все хорошо, это просто поезд, бояться нечего. Они всю ночь будут ходить, слышишь грохот рельсов? Под эти звуки хорошо засыпать».