Чтение онлайн

— Тебе нравится? — спросил он, наблюдая за тем, как я вкушаю.

Я сжала крошечное твердое семечко между зубами и начала искать самые сочные семечки.

— Больше, чем принимать ванну, — простонала я.

Он дал мне попробовать все фрукты и рассказал, как они называются. Я попробовала апельсиновые дольки, мякоть абрикоса, блестящие вишни, косточки которых напоминали камни. Пока я радостно набивала живот сладкими фруктами, он рассказывал мне про деревья, на которых они росли. Меня поразили не только гранаты: все фрукты сверкали, точно драгоценные камни среди бархатной зеленой листвы.

— Откуда они? — спросила я, широко раскрыв глаза, точно любопытный ребенок.

— Издалека. Торговцы не могут доставить сюда эти фрукты в сохранности. Они слишком быстро гниют, но иногда их высушивают и так сохраняют, либо превращают в алкоголь. Наподобие вина, — он указал на кисть винограда.

Я снова уселась на песок и прислонилась к камню. Я съела так много, что испытывала боль в животе каждый раз, как делала вдох.

— Могу я сесть рядом с тобой? — спросил джинн.

Всё это время он сохранял безопасную дистанцию.

— Можешь, но не забудь, что я ахира. Тебе запрещено касаться меня, если ты не собираешься посвататься ко мне.

Я приподняла брови и взглянула на него, но заметив боль, промелькнувшую в его глазах, я запнулась, а потом пробормотала:

— Ну, конечно. Тебе не надо спрашивать разрешения.

Он сел рядом со мной, но всё равно держался на безопасном расстоянии. Я не знала, было ли это связано с тем, что я сказала, но я почувствовала себя глупой из-за того, что так над ним подшутила.

Мы какое-то время сидели в тишине, слышались только шелест листьев и пение счастливых птиц.

— Я никогда этого не делал. Не сидел с кем-то в тихом месте без какой-либо на то причины, — он умолк. — Как же хорошо.

— Мы с тобой в этом похожи. Здесь, и правда, хорошо.

— Подозреваю, что тебе не позволительна такая роскошь. Твой отец очень осмотрителен с тобой и твоими сёстрами. А что насчёт твоего друга?

— Фироза?

— О, так вот как его зовут, — он потер браслеты у себя на запястьях.

— С ним всё иначе.

Мы ещё посидели в неспешной тишине, пристально вглядываясь в обездвиженный город, парящий над дюнами.

— Ты очень добр ко мне. Почему?

— Ты же меня освободила.

Его ответ разочаровал меня, часть меня хотела бы, чтобы за этим стояло нечто большее. Что-то, что делало бы меня особенной.

— Но ты сказал, что я больше не твоя хозяйка.

— Это так, но я пообещал тебе исполнить твои желания.

Солнце начало опускаться за горизонт, тени стали длиннее. Я чувствовала легкое опьянение из-за сладких фруктов и дневной жары. Мои веки отяжелели.

— Я вижу, что ты устала. Останешься ещё ненадолго? — спросил он мягко.

В его голосе прозвучала плохо скрытая печаль, из-за которой у меня заболело в груди. Ещё днем я чувствовала себя в ловушке во дворце своего отца. А этот джинн унёс меня далеко от всего того, что угнетало меня, и вот я сидела в тени после плотного обеда из сладких фруктов. Мне захотелось спросить его — могу ли я обрести свободу? Но я не хотела нарушать этот покой, и то, как свободно мы с ним общались. Это состояние было самое близкое к свободе за всё время. И мне не хотелось, чтобы всё это исчезло. И он был таким уязвимым. Я не хотела напоминать ему о том, что он был рабом великих желаний, так же как я не любила, когда мне напоминали, что я была ахирой, которую отец использовал для получения собственной выгоды.

— Если честно, я не вижу причин, чтобы уходить отсюда.

Я улыбнулась ему и легла на песок. Я почувствовала его запах: это был запах жасмина и пыли песков пустыни, перемешанный с запахом чего-то неизвестного.

— А почему ты хочешь остаться? — спросила я сонно.

— Когда я с тобой, я не с Королем. Я никогда не проводил время с кем-то, кто не отвечает за мои действия, кого волнует не только магия. И… — он перестал говорить.

Его слова повисли между нами на какое-то время, после чего теплый бриз унёс их прочь.

Сегодня я не собиралась загадывать для себя свободу.

Должно быть, я уснула, потому что, когда я пошевелилась и открыла глаза, небо уже окрасилось фиолетовыми цветами, а оранжевый отсвет угасающего солнца был похож на огонь на фоне нескольких облаков.

— Теперь я собираюсь вернуть тебя домой, — сказал джинн.

Он всё это время просидел рядом со мной, не двигаясь. Он плавно поднялся. Я последовала его примеру, двигаясь медленно и ещё не отойдя ото сна.

— Я верну тебя именно туда, откуда забрал. Тебе надо двигаться быстро, чтобы не отстать от своих сестёр, и чтобы тебя не потеряли.

Он развёл руки перед собой, как он делал это раньше, и я подошла к нему.

Джинн обхватил меня своими длинными руками и прижал к себе. Ранее этот интимный жест заставил меня замереть. Он показался мне непристойным — мы стояли слишком близко. Но на этот раз, я поняла, зачем это было нужно. Только я успела сделать вдох, как земля ушла у меня из-под ног. Я почувствовала, что воздух изменился, свет стал ярче. Мы снова были в душном пространстве дворца.

Я осталась с закрытыми глазами, наслаждаясь теми эмоциями, которые подарил мне джинн. Открыв глаза, я приготовилась вернуться в ту жизнь, которая не была моей. Птицу снова загнали в клетку.

— Тебе надо идти.

Он опустил руки и отступил на шаг от меня.

Несмотря на жару, я почувствовала холод, когда он отошёл от меня. Я подняла на него глаза. Я уже скучала по нему, по свободе и по историям, которые он рассказывал. Мне снова хотелось его внимания, и меня ужасала мысль о возвращении в свою жизнь, к тем однообразным дням, где мне приходилось слушать своих сестёр, ткать, сплетничать и ничего не делать.

— Когда я снова увижу тебя?

Я ненавидела себя за то, с каким отчаянием я произнесла эти слова. Может быть, я совершила ошибку, не попросив у него свободы? В другой раз. Я должна попросить у него свободу в другой раз.

— Эмель, ты должна идти. Время снова движется, — тон его голоса был суровым.

— Я скоро увижу тебя? — снова попыталась спросить я, желая отложить своё возвращение домой и ещё постоять с ним в коридоре.

Мне не хотелось возвращаться к сёстрам и к той жизни. Не сейчас.