Чтение онлайн

— Твоя грудь настоящая?

Интересный вопрос!

Отступив и от Нрого, и от кроватного космодрома, я поправила шарфик, грудь прикрывающий, и честно ответила:

— Да.

Мне не поверили. Вообще не поверили. В следующее мгновение Нрого провел прием, за который мастер Лоджен точно бы полжизни отдал, — меня схватили, крутанув, сжали руки за спиной, после чего Нрого молча, методично и профессионально исследовал мою грудь. На кровать полетели и таблетки сухого спирта, и перцовый баллончик… Мне стало страшно.

— Маленькая принцесса любит сюрпризы? — Из голоса Нрого исчез намек на сочувствие, веселость и вообще на все, кроме злости.

— Я, — нервно сглотнула, — я…

— Я знал, что Киран распущенна и не ведает приличий, но неужели Киран МакВаррас не ведает и чести?

— Что?! — Я возмущенно попыталась вырваться.

Но воин продолжал удерживать мои руки, а едва я попыталась нанести удар, меня швырнули на постель, лицом вниз. И руки Нрого все еще держал сведенными вместе, а затем быстрый, как тень, воин жестоко изрезал ушитый мной наряд, оставив меня в одном нижнем белье.

И больше ничего. Я лежала, тяжело дыша и прислушиваясь к происходящему, но ничего не происходило. Нрого держал все так же крепко, вынуждая лежать, уткнувшись в постель, но ничего не делал. А затем я ощутила его дыхание на плече и услышала проникновенный вопрос:

— Киран дура или притворяется?

Решила помолчать, зато изображаю страх и ужас, может, подействует?

Подействовало. Нрого отпустил мои руки и хрипло произнес:

— Женщина не украшает себя. Женщина не носит белье. Женщина не красит лицо! Женщина не провоцирует воина! Ты все поняла?

Киваю. Ничего не понятно, но в данной ситуации лучше согласиться.

— Я стар и потому сдержан. Боги милостивы к тебе! Встань!

Счас! Тут не вставать, тут бежать надо! Причем быстро и без оглядки и плевать на внешний вид! Из положения «упор лежа» перехожу в стойку на четвереньки и осторожно отползаю к противоположному концу постели, продумывая побег в спальню, а там окно. Мне много времени не потребуется, я…

Я вдруг слышу хрип за своей спиной. Повернув голову, рискнула взглянуть на Нрого, так и застыла от удивления. Воин тяжело дышал, по лицу его стекали капельки пота, тело напряжено, руки сжаты в кулаки, а взгляд…

— Женщина не поворачивается к воину спиной? — догадалась я.

Мне не ответили. И взгляд от тыла кадета МакВаррас тоже не отрывали. До меня начало доходить! Да, додумалась я ползать в нижнем белье и чулках по постели! Я бы ему еще стриптиз станцевала!

Нрого молча рванул ремень на брюках, не отрывая голодного взгляда от моего белья. Ускорившись, преодолела широченную кровать, спрыгнула на пол, развернулась к воину. Тот молча и решительно бросил на пол уже снятые с пояса ножны, следом полетел широкий ремень, а сам тар-эн, не отрывая взгляда конкретно от цели, начал расстегивать брюки.

— Вы… вы что делаете? — Нет, я, конечно, догадывалась, но оно как-то само сорвалось.

Рука, уже стягивающая штаны, остановила свою подрывную деятельность. Нрого замер. Сейчас он тяжело дышал, но вот глаза его отрываются от… от пусть будет цели, и поднимаются к моим глазам. Некоторое время он просто смотрел, словно приходя в себя, затем произнес:

— Что?

Интересно, если я сейчас поведу себя, как с Дьяром, этот как отреагирует? Наверное, именно эта мысль заставила страх отступить, и я стала мыслить четко, уверенно и быстро. И догадку нужно было проверить:

— Великий воин Нрого. — Я мило улыбнулась и поправила бретельку бюстгальтера, — вы такой… сильный.

Мысль о том, что этот тар-эн опытный и матерый мужик, пришла слишком поздно.

— Я понял, — с неожиданной улыбкой произнес воин, — Киран не распущенная, Киран просто боится. — Бракованный навигатор мне в полете! — Иди ко мне, — приказал Нрого, придерживая штаны.

— Уже бегу, сейчас только шнурки поглажу! — сорвалась я и прикусила язык.

Поздно.

Нрого застегнул брюки, не отрывая от меня взгляда, затем скрестил руки на груди и произнес:

— Киран, твой отец отдал тебя мне, следовательно, ты несешь обязательства. Твое нежелание разделить со мной постель, демонстрируемое с самого начала, говорит лишь об одном — Киран МакВаррас не ведает о чести, стремясь избегнуть обязательств.

И мне стало плохо. Совсем.

— А вас не заботит тот факт, что я не хочу делить с вами постель? — сдерживая вполне обоснованную злость, спросила я.

Взгляд Нрого сделался странным. Затем я услышала приказное:

— Подойди.

Сдержалась, обошла постель, приблизилась к воину, дальше привычное — взгляд в глаза. Долгий, ищущий чего-то и не находящий. Нрого нахмурился, его руки скользнули по моим, накрыли плечи. Взгляд все так же искал что-то в глубине моих глаз… Искомое найдено не было, и великий воин призадумался.

Жаль, что размышлять он предпочитал молча, но значительно хуже то, что вывод он все же озвучил:

— Киран — редкий камень. Особый. Но укрощение пантеры изысканное удовольствие, от него не отказываются.

— В каком смысле? — не поняла я.

Нрого провел пальцем по моим губам и снисходительно сообщил:

— Тар-эн не ведают отказа у женщин.

Мне почему-то это так напомнило Дейма и его «Я могу получить любую»…

Но немногословный Нрого решил на этом завершить наше общение, сел за стол и похлопал по коленке, видимо требуя моего там усаживания. Я была не в том положении, чтобы отказываться, а потому молча подошла и впервые в жизни села на колени к мужчине.

— Твоя покорность радует, — глухим голосом произнес воин. Потом добавил: — Фрукты содержат снотворный яд. Не ешь. Не хочу.

— Если съем — умру? — догадалась я, памятуя о злобной бегемотихе.

— Будешь вялой, сонной. Мне не понравится.

Очень весело. Но отравленные фрукты мелочь, меня сейчас другое заинтересовало:

— Почему вы так со мной разговариваете? — На Нрого я не смотрела, глядя куда-то перед собой. И не видя ничего.

— Привычка, — неожиданно искренне ответил воин.

— В каком смысле? — Я взглянула на него.

Тар-эн весело подмигнул и произнес:

— С женщиной воин должен говорить доступно.

Нормально!

— Я что, дура, по-вашему? — возмутилась я и попыталась встать.

Нрого отреагировал насмешливым взглядом, под которым я попытки прекратила, и резонно заметил:

— Умной не назовешь.

Сижу в оцепенении, думаю о жизни. О жизни, и о справедливости, и о судьбе своей горемычной… Мало того, что меня вот так вот просто отдали, как последнюю продажную женщину, так я еще, как выяснилось, обязана помнить о чести и отдаваться без возражений. Потрясающе просто.