Чтение онлайн

– Согласно закону Люмерии, – продолжил Наместник, – взрослые люмерианцы, достигшие девятнадцатилетнего возраста, прошедшие церемонию Обретения, но не обладающие магией, должны быть изгнаны.

– Этот закон применяется к преступникам, принудительно лишенным своей магии. – Мой отец вцепился в Престол всевластия с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

– Он применяется ко всем, кто не обладает магией, – возразил Наместник. – Так уж получилось, что раньше он практиковался только для преступников, которых лишили магии. Но закон есть закон. И он ясно дает понять. Это применимо.

Я крепко зажмурилась, отчаянно пытаясь представить перед глазами свитки о люмерианском законе, которые читала. Все мои поиски были посвящены силам ворока, каждому закону, касающемуся их, любым лазейкам, которые я могла бы использовать, если моих сестер когда-нибудь поймают. Но я ничего не могла вспомнить об этом правиле. Им так редко пользовались. Лишение магии являлось одним из самых суровых наказаний в империи. Большинство из тех, кого изгнали, просто стали отверженными, сохранив свою магию, но им было запрещено пересекать наши границы.

– Это грубое толкование закона. – Отец повысил голос, его шея покраснела. – Подумайте, что вы делаете и с кем.

– Я знаю, и это справедливое применение, – спокойно ответил Наместник. – Мы свергали королей и королев древности, которые руководствовались одним законом для себя и другим для своих подданных. Люмерия Матавия затонула под таким руководством. Ка Азрия нарушили закон и поплатились за это так же, как поплатился бы любой другой люмерианец. Вы не получите от меня никаких исключений. Я всегда справедливо правил империей в Южном полушарии.

У меня перехватило дыхание. Упоминание Ка Азрии, здесь, сейчас, и мысль о том, что Наместник справедлив… Я втянула воздух, хватаясь за следующий вдох.

– Мы можем организовать для нее переезд в другую страну по ее выбору за пределами Империи и с радостью обеспечим ее достаточным количеством денег, чтобы она могла обосноваться на новом месте, – заявил Наместник. – Сенат готов проявить здесь милосердие. Но после этого, боюсь, вы перестанете быть люмерианкой, и вам запрещено будет общаться или навещать своих близких.

При этих словах у меня сдавило грудь, и я отшатнулась назад, отчаянно пытаясь нащупать скамью, стену или хоть что-нибудь, за что можно ухватиться, чтобы не упасть. Жестокость этого решения, несправедливость. Я не была преступником, не представляла угрозы для империи. И он это знал. Это была борьба за власть, направленная на то, чтобы навредить моему отцу. Чтобы ослабить Ка Батавию и наши притязания на Престол всевластия.

Я начала задыхаться и, отчаянно пытаясь не потерять сознание, сосредоточилась на своем сломанном посохе, его золотистом и серебряном цветах, гладкой поверхности, слабом, но чистом аромате деревьев, из которых он был создан.

Как они могли отослать меня из моего дома? От Тристана? От моей семьи? Моего будущего? С таким же успехом они могли приговорить меня к смерти. Сердце разбивалось на мелкие осколки, превращаясь в кровоточащую зияющую рану.

И когда это произошло, на свет выплыл один маленький секрет. Тайная истина, которая поселилась глубоко в моем сердце в одну из самых темных ночей и которую я наглухо заперла подальше от людских глаз.

Однажды я должна была стать Аркасвой Лирианой Батавией, Верховной леди Бамарии. Мира не могла править, обладая вороком. Моргана тоже. Мы все это знали, даже если никогда не осмеливались произнести вслух. И в тот день, когда Миру нарекут Аркасвой Батавией, в тот день, когда ей суждено будет занять Престол всевластия и возложить Лавр Аркасвы на свою голову, ей придется отречься от престола и сложить свои полномочия. В мою пользу. Отдать правление мне. Третьей дочери.

Секрет, который я так долго хранила, заключался в том, что я желала этого. Всем сердцем жаждала стать правителем. Я любила Бамарию. Любила наш народ, историю и традиции. Я хотела занять это место, как когда-то моя мать. Я хотела заменить свою диадему Лавром Аркасвы, объявить имя своего советника, править обществом и стать его главой, улучшить его, имея голос в Совете Бамарии. Я хотела всего этого.

Но это будущее ускользало от меня.

Хранитель Красного луча Светоча переступила с ноги на ногу. Породитель ублюдков откашлялся. Я прижала руки к бедрам. Поток света, проникающий сквозь витражные окна храма, разливался по полу разноцветной радугой. Пылинки танцевали в струящемся свете. Моя левая рука зачесалась. «Мелкие детали. Оставайся в настоящем. Продолжай дышать».

– Пожалуйста, – произнесла я, смаргивая слезы.

Мой голос сорвался, и, поскольку в горле все еще першило, я сомневалась, что кто-нибудь меня услышал. Возможно, моим мечтам не суждено сбыться, но, если бы я могла выиграть время, если бы мне удалось найти возможность остаться, я могла бы узнать больше. Может быть, что-то изменить. Я нашла способ справиться с симптомами Миры, когда меня уверяли, что это невозможно. Я открыла способы облегчить боль Морганы, когда предполагалось, что ее ворок причиняет постоянные страдания. Кто сказал, что мне не удастся найти ответы для себя? Я могла бы заняться поисками, посмотреть, есть ли в библиотеке какая-либо информация или свитки, которые были упущены из виду или не приняты во внимание, поскольку обстоятельств, подобных моим, никогда раньше не случалось.

– Пожалуйста, не отсылайте меня. Я… я сделаю все что угодно. Откажусь от своего титула, от своего дома… – Я чуть не подавилась этими словами, но вынуждена была отречься от своих желаний, сделать все возможное, чтобы остаться. Не только ради себя. – Пожалуйста, ваше высочество. Позвольте мне остаться со своей семьей.

– Закон есть закон, и он применим ко всем детям империи.

Стремительный потянулся к своему мечу, и мой взгляд упал на рукоять его церемониального кинжала, вложенного в небольшие черные кожаные ножны, которая переливалась в лучах солнечного света, льющегося через окна. Что бы они сделали, выбери я путь сотуриона? Как Арианна уничтожила бы мой клинок? Расплавила его?

Я никогда раньше не прикасалась к кинжалу или мечу.

Но могла бы.

Меня исключили из Академии магов, потому что я не могла пользоваться посохом. Но мне не нужна магия, чтобы поднять меч или сражаться. Клинки режут плоть независимо от того, обладает их владелец магией или нет. Акадимы не поддавались магии. Все люмерианцы обладали магией, но не все пользовались ею ежедневно для заклинаний или работы. Некоторые хранили ее в своих телах. Они тренировались и направляли эту силу на то, чтобы стать воинами.

Я уставилась на свои ладони, на еще заживающий шрам. Правая ладонь для магов, левая – для сотури. Я подняла глаза и увидела, что Эмон внимательно наблюдает за мной.

– Я понимаю требование закона, ваше высочество, – произнесла я. – Без магии я не могу быть магом и не могу вносить свой вклад в общество с ее помощью. Но, полагаю, есть альтернативный вариант. – Я нервно сглотнула. – Я могла бы стать сотурионом.

Глаза Эмона заблестели, а губы растянулись в улыбке, и я поняла, что случайно нашла свой ответ. Эмон обменялся быстрым взглядом с моим отцом, который вздохнул с облегчением.