Чтение онлайн

Тристану было три года, когда он стал свидетелем убийства своих родителей. Маг, обладавший способностью видений, сошел с ума и напал на Ка Грей. Запаниковав, его родители пытались защитить Тристана, но маг их одолел и разорвал на куски. Прямо на глазах у их сына.

Тристан так до конца и не оправился от этой травмы. Все люмерианцы в детстве учили глупую песенку о вороке. Мы держались за руки и пели, танцуя по кругу, а в конце песни падали на землю, притворяясь, что тонем в океане. Тристан всегда становился жестоким в конце, отталкивая других, как будто они были убийцами его родителей. Мы быстро научились не петь эту песню в его присутствии.

Я, как никто, отлично понимала, какую боль он носил в своем сердце. Видела, как он плакал по своим родителям, последние два года держала его в своих объятиях в годовщину их смерти. Именно поэтому он не переносил вида крови, она возвращала его в ту ночь.

– И что? – спросила я. – Мы дадим ей время понять, что меня не нужно бояться и я не причиню тебе боль?

Тристан покачал головой.

– Ее будет не так-то легко убедить. К тому же ты… Как бы это выглядело для Бамарии, если лорд Ка Грей женится на люмерианке, не обладающей магией?

У меня челюсть отвисла.

– Люмерианка, не обладающая магией? Вот, значит, кем ты меня считаешь?

– Нет! Это не мои слова. Они…

– Твоей бабушки? Ты заковал меня своей магией, отдал мое обручальное кольцо, оставил меня одну в тюрьме на неделю, а потом собирался трахнуть.

– Лир! – Он покраснел. – Нет… Это не так! О, Боги. Прости. Я всегда буду сожалеть об этом. Но я не знал, что делать! И сюда я пришел не для того, чтобы переспать с тобой. А чтобы увидеть тебя, обнять, убедиться, что с тобой все в порядке. Я примчался, как только узнал, что тебя освободили. Хотел бы я… – Он тяжело вздохнул. – Чтобы все было проще. Чтобы я был обычным парнем, а ты простой девчонкой, и нам не приходилось ни о чем переживать. Но мы те, кто мы есть. Наша помолвка имеет политические последствия. – Он покачал головой, в карих глазах отражалась мольба. – Не надо набрасываться на меня за то, что твой отец, Аркасва, вынужден был бросить тебя за решетку. Я прекрасно понимаю, какую роль сыграл в этом. Но, с моим участием или без, результат вышел бы тем же самым: какой-нибудь другой маг связал бы тебя, и ты это знаешь. Не я все это затеял. Перестань обвинять меня!

Я отвела взгляд, все еще злясь. На него. На то, что он прав. На всю эту ситуацию.

Его голос смягчился.

– Наше социальное положение дает нам привилегии, но оно также сковывает нас золотыми цепями.

– Не учи меня жить. – Я сердито посмотрела на него. – Думаешь, я этого не знаю? Я попала в тюрьму из-за этих цепей. Я сидела и смотрела, как мою собственную двоюродную сестру схватили и убили из-за этих цепей.

Мои слова повисли в воздухе.

– Лир, – тихо произнес он и очень медленно замотал головой, широко распахнув глаза, в которых отразилось беспокойство. Его энергия изменилась, и аура стала настораживающе спокойной, как затихшее перед штормом море. Тристан осторожно наклонился вперед и взял мою руку в свою. – Это было не убийство.

– Ее убили, – повторила я, чувствуя, как кровь закипела в жилах.

Он побледнел, его карие глаза впились в мои.

– Лир.

Я отпихнула его руку, словно обжегшись.

– Ты сказал, что защитил бы меня, проявись у меня ворок.

– Я сделаю ради тебя все что угодно. Но это ничего не меняет. Лир, это необходимо было сделать. Джулс должны были казнить.

Пелена гнева заволокла глаза, это чувство было настолько осязаемым, что я почти перестала ясно мыслить. Какой же глупой я была. Он защищал бы меня, потому что я принадлежала ему. Его убеждения нисколько не изменились, он не поменял своего мнения. Если бы он знал о Мире или Моргане, то выдал бы их, помог арестовать и, возможно, тоже надел бы на них свои магические оковы. А я-то чуть не занялась с ним сексом.

Я сжала свое запястье и накрыла ладонью клятвы на крови. Кожа горела на месте нового шрама, моей клятвы сотуриона.

– Лир, ты понимаешь?

– Убирайся.

– Лир.

– Убирайся. Вон. – Мне было уже все равно. Меня больше не волновало, как это звучит или что он думает.

– Прости, Лир, но…

– Если ты не уйдешь, это сделаю я. – Мои слова прозвучали язвительно. И когда Тристан по-прежнему не сдвинулся с места, я вскочила с кровати, схватила тунику и сандалии и выскочила из спальни, захлопнув дверь. Затем вылетела из своих покоев прежде, чем он успел последовать за мной.

Не успела я накинуть тунику на плечи и зашнуровать сандалии, как до меня дошла вся серьезность моего проступка.

Проклятье! Чтоб меня! Дерьмо!

Я открыла свои чувства в отношении Джулс. Призналась, что считала ее страдания несправедливыми, что сочувствовала тем, кто обладал вороком. Выставила свои эмоции напоказ, была слишком открыта. Да и вообще, забыла свое место, забыла ту роль, которую вынуждена играть.

Я чуть не побежала обратно наверх, чтобы на коленях попытаться убедить Тристана, что вела себя как идиотка и сожалею об этом, что он был прав насчет Джулс и что я останусь с ним любым доступным мне способом.

Но в глубине души я боялась, что возьму свой кинжал и пырну его. Тошнота подступала к горлу, сердце выпрыгивало из груди, разрываясь от скорби по Джулс, и из-за этой живой, все еще кровоточащей раны я не могла вернуться туда, не могла встретиться с ним лицом к лицу. Поэтому я продолжала бежать, просто не могла остановиться, мне нужно было подумать, успокоиться.

Одинокие капли дождя быстро сменились глухими ударами ливня о стеклянный пол над водным каналом. Мне нужно было укрыться. Крестхейвен находился слишком далеко, но храм Зари совсем рядом. Слезы смешались с дождем, когда я ворвалась в его двери.

Хранитель Оранжевого луча светоча сидел на верхней ступени Обители Ориэла и с обожанием смотрел на пламя, молитвенно сложив руки, оранжевая вуаль покрывала его голову. Я медленно вошла, надеясь, что ни Хранитель, ни единственный ночной гость на скамье меня не заметят, поэтому попыталась двигаться бесшумно и найти место сзади, но тут прогремел гром, за которым последовала вспышка молнии. Я подпрыгнула от неожиданности, и посетитель повернулся в мою сторону.

Райан.

Слегка кивнув, он откинулся назад и уставился в потолок, ожидая, пока я пройду к его ряду. После стычки с Тристаном я не хотела ни с кем разговаривать, но Райан уже заметил меня, и было бы странно избегать его, когда мы здесь только вдвоем. Я направилась к нему по проходу.

– Они выпустили вас под залог или вы сбежали из тюрьмы, ваша светлость? – ухмыльнулся Райан, когда я приблизилась к его скамье, и его голос эхом разнесся в пустоте. Дождь барабанил по витражам, погружая храм в успокаивающую дробь.

– Ваша светлость? – возразила я. – Что? Сегодня никакого партнера?

– А ты бы предпочла, чтобы я назвал тебя возлюбленной? – усмехнулся он.

– Так ты в этом признаешься?

– А ты меня об этом просишь?

Я рухнула на скамью рядом с ним и тяжело вздохнула.

– Ты всегда точно знаешь, что сказать, чтобы я почувствовала себя лучше.

– Это талант.

– Возможно, тебе стоит вернуть его в магазин, – сказала я.

– Проклятье, я потерял чек. Вместо этого я поделюсь с тобой своей мудростью относительно тюрьмы, – сказал он, озорно сверкнув глазами. – Не возвращайся туда.

– Но так приятно быть плохой, – промурлыкала я.

Он усмехнулся.

– Она еще и шутит! Наконец-то. Я знал, что ты на это способна. Дамы и господа… – Он раскинул руки в стороны, словно приветствуя публику. – Вернее, одинокий Хранитель светоча. К сожалению, у вашего комедийного дебюта довольно маленькая аудитория.