Чтение онлайн

Она сама не заметила, как привыкла к нему — странному и серьезному парню. К тому, как он хмурил густые пшеничные брови, упрямо вскидывал подбородок, редко улыбался, но если уж улыбался, на щеках играли затейливые ямочки.

Сегодня Гведолин часто отвлекалась, порой перечитывая одну и ту же строчку снова и снова. Впрочем, как и вчера. Тревога, начинавшаяся где-то в районе живота, постепенно разрасталась, сжимая невидимой рукой сердце, подступая к горлу.

Терри научил ее считать и складывать. Она подсчитала. Сколько он уже не приходил? Недели две, три? Похоже, целый месяц. Ведь это невероятно много.

Гведолин решительно захлопнула книгу. Спустилась вниз, накинула тонкий шерстяной плащ. Никто ее не остановит. Она может просто пройтись, погулять по городу. И заодно поспрашивать, где находится лавка мясника Фейта. Терри не раз упоминал свое полное имя. А Гведолин отличалась хорошей памятью.

Наверное, он не хочет больше с ней видеться. Ведь если подумать, Гведолин всего лишь нищая девчонка из работного дома. Как она может требовать внимания такого парня, как Терри? Пусть Терри не счел необходимым сообщить ей, что больше не придет. Но его книги, по которым она училась читать, необходимо вернуть. Ей не нужно чужого.

Выйдя дверей работного дома, Гведолин чуть не растянулась на мостовой. Скользко. Свернула в более престижный район столицы, где располагались, в основном, дома торговцев продуктами, владельцев лавок, плотников, художников, аптекарей и докторов. Район назывался Ремесленный.

Бабка сидела возле дороги. Возле нее стоял мешок, открытый и наполненный крупными пузатыми семечками. Сверху бабка воткнула стакан, которым, видимо, и производился замер.

— Семечки, отличные жареные семечки! — зазывала она надтреснутым старушечьим голосом.

До ярмарки не дошла? Конечно, куда ей. Вон, и костыль возле мешка лежит.

— Бабушка, а не подскажешь, который дом мясника Фейта?

— Бариуса? Или энтого… Золема? Хм, на имена-то у меня плохая память, деточка. — Бабка помешала стаканом семечки в мешке. — Однако ж, мясников в нашем районе всего два. Кажись тот, который Золем, женат, двое детей… — Тут она словно забыла, о чем речь. — Мяса-то я давно не ем — зубов, почитай, всего ничего осталось. Так вот, говорят, обвешивает он, мясник этот…

Двое детей? Нет, не он. Терри говорил, братьев-сестер у него нет.

— Ну, а второй? — не вытерпев перебила бабку Гведолин.

— Второй тоже… Бариус, вроде. Хмурной такой, а жена у него ничего, приветливая. Вот толико сынок у них непутевый. Они ж ему наследство оставить хотят, а тот ни в какую дела ихнего продолжать не хочет. А еще говорят, будто он и вовсе сумасшедший. Вечно читает что-то, рисует — а что рисует-то? — Схемы и энти, как бишь их, чер-те-жи. — Бабка зыркнула на Гведолин из под седых ресниц и семечки рукой прикрыла. — Ты не думай, я-то в энтих чертежах ничегошеньки не смыслю, так народ болтает, а я повторяю услышанное. А вот что сама видела — идет ихний сыночек по улице, бормочет себе под нос что-то, сам с собой разговаривает. Потом глянь — остановился, стоит, в одну точку смотрит, ну точно баран перед мясницким ножом. Как пить дать — сумасшедший!

Бормочет себе под нос? Задумывается? Знакомые привычки. Она настолько привыкла к ним, что и внимания не обращала. Не в пример другим, как оказалось.

— A живет он где, бабушка?

— Сумасшедший-то?

Вода Пречистая, что за день!

— Мясник!

Бабка объясняла долго. Брызгала слюной на семечки, отчего прохожие, вознамерившиеся было приобрести кулек-другой, быстро утрачивали интерес к столь сомнительной покупке.

Дом мясника Фейта располагался в самом конце Ремесленного района на Яблочной улице. Район оказался немаленький. У Гведолин замерзли ноги в тонких чулках. Перчатки — роскошь, поэтому она просто поплотнее запахнула плащ. Да и туфли погоде не соответствовали. Пальцы ног окоченели и потеряли чувствительность.

— Вам кого? — Дверь открыла дородная девица, пышущая потом, жаром и чем-то едким, сладким, поразительно знакомым. Пряности? Точно, пряности. Кухарка? Или горничная, помогающая на кухне.

— Мне бы Терри, — стучащими зубами выговорили Гведолин. — Я пришла к Терри. Он здесь живет?

— Вы имеете ввиду господина Терриуса? Здесь, здесь. Пока еще.

О том, что значило "пока еще" Гведолин постаралась не думать.

— Можно мне с ним увидеться?

Девица оглядела ее с ног до головы. Гведолин была уверена, что отметила она и старенький плащ, и изношенные туфли.

— Нельзя. Господин сейчас не принимает.

И громко захлопнула дверь. Гведолин постояла немного, затем отошла от крыльца, но у кованой ограды остановилась в нерешительности.

Вот как, не принимает. "Дура ты, Гведолин, как есть дура. Ты ему просто надоела, пора бы уже это признать".

Конечно, надоела. Зачем вообще он с ней связался? С девчонкой из работного дома, без роду, без имени. Нищая, что старуха на паперти храма Пречистой Воды. А будущее? Терри определенно отозвался о ее будущем — нет его и быть не может. По крайне мере такое, какое хотелось бы самой Гведолин.

А Терри? Господин. Раньше Гведолин старалась не думать о том, какая большая между ними разница. Но благодаря дородной служанке, ее решительному отказу и почтительному к Терри обращению, особенно остро эту разницу почувствовала.

Пока Гведолин стояла, растворяясь в этих мыслях, дверь дома, куда ее так и не пустили, отворилась и на крыльцо вышли трое.

Отступив в тень огромного каштана, возвышающегося над кованой оградой,

Гведолин вся обратилась в слух. Другой человек не услышал бы с такого расстояния. Но она слышала. С детства. Правда, зная, что такая способность явление более чем странное, помалкивала и никому об этом не рассказывала.

— Доктор, может, есть хоть какая-то надежда?

Маленькая, сухонькая женщина зябко накинула на плечи платок. Гведолин глазом опытной пряхи оценила его плетение. Из шерсти, какую делали в их работном доме, такие платки не вяжут. Этот привезен из самой Фирбии. Сказочное заморское плетение, известное на весь мир. Такие платки воздушные, мягкие, как пух, очень теплые. И баснословно дорогие.

Доктор ответил не сразу. Покачал головой, снял и протер пенсне, снова водрузил его на нос. Тихо, видимо, уже в который раз произнес:

— Надежда есть, но должен признать, шансы его стремятся к нулю. Организм ослаблен. И инфекция… Я перепробовал все — от кровопускания до порошков стрипса — последняя разработка нашей лаборатории. Каждый организм индивидуален. To, что подходит одному, увы, не подходит второму. А на третьего и вовсе не будет действовать. Так что, — тут он развел руками, — остается одно — ждать.

Высокий бородатый мужчина обнял женщину за плечи. Та всхлипнула, подняла на него заплаканные глаза:

— Как же так, Барри, как же так?