Чтение онлайн

Какая все-таки эта Ирма… О себе только и думает. Впрочем, Варг всегда считал свою троюродную тетку весьма заносчивой и недалекой девицей.

Ирма встала. Повела хорошеньким плечиком, разгладила складки на месте, где только что сидела.

— Дурак ты, — беззлобно бросила она Варгу. — Как был дураком, так и остался. Поумнеть бы уже пора, братец.

Варг поискал глазами, чем бы в нее запустить, но ничего подходящего не нашел. Кидать подушку жалко. Вдруг обратно никто не принесет? Без подушки-то не больно и удобно.

Гведолин неторопливо достала из-под кровати кофр, обшитый темной бычьей кожей, слегка потертый, но сделанный на редкость добротно. Кофр был тяжелый, однако, Арон и не думал предлагать помощь. Старый пройдоха. Знает, что хозяйка упрямая и свои лекарские принадлежности вряд ли кому-то передоверит.

Слуга пропустил ее вперед, а сам шаркал ссади, неся лампу и освещая дорогу — осенью темнело быстро. Всего-то и нужно, что спуститься вниз, выйти во двор и свернуть к отдельному дому для прислуги, в котором поселили Калена. Но Арон считал своим долгом проводить госпожу, и она только ему в виде исключения изредка позволяла проявлять о себе заботу.

После того, как Гведолин отчитала мальчишку, тот старался не показываться ей на глаза. Зря, такая тактика с ней не сработает. Пока она только присматривалась к новенькому, но уже начинала сильно сомневаться, что он останется в поместье надолго. В принципе, ей все равно. Хотя аура у мальчишки интересная…

Aypa y Терри просматривалась едва-едва. Гведолин сморгнула, бросила туго набитую сумку и спрыгнула с подоконника на пол. Поразилась душному, затхлому запаху в комнате. Почему они не пускают свежий воздух? Ведь так ни одно лечение не поможет.

Оставив небольшую щель между окном и рамой, она тихо подошла к кровати.

— Терри, — позвала шепотом, — спишь?

Глаза у него закрыты, пшеничный локон прилип к мокрому лбу. Лицо же… она не стала зажигать лампу, но и света луны было достаточно — лицо выглядело мертвенно бледным, а рот приоткрыт.

Она вернулась, как только смогла — через сутки, еле дождавшись темноты. Неужели не успела? Сердце не выдержало?

Она приложила два пальца на крупный сосуд на шее. Дышит. Часто и отрывисто. И пульс бешеный. Бред и лихорадка.

Какая удача, что его мамаша вышла. Гведолин еле дождалась, замерзла, сидя на ветке яблони.

Она и так долго провозилась: днем с работы, конечно, никто не отпустит, и только вечером удалось подгадать огарок свечи, чтобы тайно спуститься в подвал.

Плесень подходила не любая — особая. Бабка Зарана научила определять. «Целительницы — ведьмы наполовину, — любила повторять она, поводя слепыми пальцами над заплесневелой коркой хлеба. — И у нас дар имеется, девонька. Слабый, но имеется». Под пальцами корка оживала, начинала вытягиваться призрачной паутиной, расти, извиваться, снова расти. Дальше — в банку ее, настоять при определенной температуре. Высушить. И сразу применять. Долго такое лекарство не хранится.

Гведолин вытряхнула из сумки тонкий пергаментный лист с завернутыми в него кристаллами белого порошка. Прикинула, сколько может весить Терри. Дозу необходимо рассчитать правильно. Бабка Зарана предупреждала — это важно. Доза зависит от веса человека. Дашь меньше — не поможет. Дашь больше — навредит.

А весы ей Мел подарил. Где раздобыл, не спрашивала. Мел хороший парень, добрый. В работном доме за животными ухаживает, лечить их пытается. Гведолин давно с ним дружит, с того самого дня, как ее на улице нашли, приютили.

Гирьки маленькие, крошечные. И две медные чаши равновесием жизни и смерти.

Руки трясутся. Не просыпать бы только ненароком. Отмерить белые кристаллы, развести водой, закачать в шприц. Любопытная вещица. Досталась в наследство от бабки Зараны. Состоит из тонкой иголки, стеклянной колбочки и металлической трубочки, которая входит в эту колбочку. Бабка Зарана, помниться, пробовала рассказать про принцип работы этого устройства, но объяснения выходили сумбурными, видимо, оттого, что старуха сама плохо понимала, о чем идет речь.

Ладно, главное, объяснила, как его применять.

Шприц было необходимо кипятить перед каждым использованием. Гведолин долго дожидалась, пока толстая Мэг покинет кухню, перемыв всю посуду и поставив тесто на завтра. Конечно, лучше кипятить прямо на месте, но она понимала, что в доме мясника такой возможности может и не оказаться.

От ягодиц у Терри тоже ничего не осталось. Мышц нет. Кожа да кости.

Перед уколом Гведолин изо всех сил постаралась унять дрожь в руках.

Теперь нужно снизить температуру. Бледная кожа и сильный жар — плохой признак. Еще ведь надо подумать о…

Подумать она не успела. На лестнице раздались шаги. В спешке нырнув под кровать, Гведолин еле успела подтянуть к себе сумку с лекарствами.

— Вода Пречистая, Терри… Окно открыто! — Женщина, вошедшая в комнату, нервно стукнула рамой так, что задребезжали стекла. — Будто нарочно мое терпение испытывает.

Мать Терри — а вошедшая женщина, скорее всего, была именно ею, — пробормотала что-то еще. Прошлась по комнате, отодвинула стул, грохнула крышкой кастрюли.

Хорошо, что Гведолин успела скинуть ш-приц и весы под стол. В комнате темно и есть надежда, что мать Терри не заметит странных чужих вещей.

Женщина остановилась прямо напротив кровати. Слишком близко, Гведолин могла, при желании, легко коснуться обтянутой чулком ноги.

— Мой мальчик, — кровать заскрипела, прогибаясь под весом. — Ноги подвинулись — видимо, мать Терри присела на край кровати. — Как же все несправедливо, нечестно, не вовремя. Просто невозможно… я не могу тебя потерять… все мы не можем. Да и невеста расстроится.

Невеста… Какая невеста? Терри никогда ничего ни про какую невесту не рассказывал. Дышать разом стало тяжело, нос зачесался, в глазах защипало. Это от пыли, всего лишь от пыли, которая в избытке покоилась под кроватью.

Мать Терри посидела еще немного. Затем послышался сдавленный «чмок» — видимо, поцелуй. Шорох юбок и удаляющиеся шаги вниз по лестнице.

Все, можно вылезать. Гведолин вылезла — растрепанная, пыльная, растерянная.

Нет, не стоит отвлекаться на посторонние мысли. Она вылечит Терри, по крайней мере, попробует. Ведь он сделал для нее столько хорошего — научил читать, думать, действовать. Она должна, просто обязана отплатить ему за доброту к ней. А потом она просто уйдет. В конце концов, Гведолин всегда знала, что так все и закончится. Разве может быть по-другому?