Чтение онлайн

Когда началась война, ушла на фронт. В 1941–1943 гг. руководила эвакогоспиталем. Представляете, что это такое?

После войны снова Москва, работа в Центральной Кремлевской больнице. Здесь, в Москве, ее знали как Ума Муратовна Хаджи-Мурат. Кого только ни лечила, кого только ни ставила на ноги наша землячка. Академиков Вавилова, Баха, Скобельцина, Соколовского, композитора Юрия Милютина. Список этот включает более 50 видных ученых и деятелей культуры.

Она была близка с турецким поэтом Назимом Хикметом и его женой.

Уммухайир и Николай Петрович Белов

…В Москве на улице Осипенко жила скромная женщина – наша землячка, внучка Хаджи-Мурата – Ума Муратовна Хаджи-Мурат, человек очень сложной судьбы. Я дважды посетил ее. Она рассказывала, я записывал, задавал вопросы. Готовил материал для передачи по телевидению. Многое из того, что слышал, упускал, оставляя «на потом». «Потом» не получилось. Моим надеждам на новые встречи, увы, не суждено было сбыться. Ума Муратовна – внучка легендарного наиба Шамиля Хаджи-Мурата ушла в мир иной.

У кумторкалинца Гапура дядя был холост. Однажды Гапур его спрашивает: «В Муслимауле (ныне Атланаул) я приметил одну красавицу. Как смотришь, если поеду за ней?». Уламывать дядю пришлось долго. Наконец, он сдался. Договорились и с невестой. Через месяц отправились за красавицей, и вдруг она заартачилась: «До меня дошел слух, что жених в возрасте да еще скуп, потому даю отказ».

А в это время в Кумторкале уже полным ходом гуляет свадьба, народ ждет невесту. Не с пустыми же руками возвращаться. Уговорили какую-то вдову и повезли.

Дядя – ни в какую: по приметам понял, что привезли не ту. Тогда мать Гапура, тоже родом из Муслимаула, взяла за руку вдову и повела к себе домой: «Будешь второй женой моего мужа!». А обделенный жених собрал нескольких молодцев, поскакал в Муслимаул, выкрал красавицу и привез к себе домой.

Жили они в довольствии. И вдова обрела свое счастье – почти до ста лет она прожила с отцом Гапура. А вот его родная мать, та, что приютила чужую женщину, пожертвовав собой ради чести своего сына, недолго протянула.

Хайбулла Алиев, выходец из горного аула, человек интересной судьбы, имевший высший милицейский чин в предвоенном Дагестане, иногда выкидывал такие кульбиты, что многие хватались за головы. Вот один из них.

Однажды Хайбулла, прогуливаясь по аллее темир-хан-шуринского горсада, увидел девушку. Шла она в окружении нескольких подружек и одной пожилой дамы.

Друзья навели справки, и очень скоро Хайбулла знал, что красавицу зовут Папам и что она дочь эрпелинского князя.

Была не была, сказал себе Хайбулла, и на фаэтоне с несколькими товарищами покатил в Эрпели. Им здорово повезло: ворота дома красавицы оказались незапертыми, а, кроме того, Папам была одна-одинешенька в большом доме. Не подозревая об опасности, она сидела на ступеньках лестницы. Фаэтон вкатил во двор, молодцы схватили девушку и, как она ни сопротивлялась, ни кричала, ни умоляла оставить ее в покое, усадили в коляску, чтобы укатить в Темир-Хан-Шуру.

Похититель в это время занимал должность заместителя начальника милиции округа. Учитывая заслуги Хайбуллы Алиева в гражданской войне, его простили. А вот Папам ни за что не хотела подчиниться, билась в истерике, заявляя, что она княгиня и ни за что не пойдет за узденя замуж. Однако красавица очень скоро должна была все-таки смириться, и вот почему.

Двоюродным братом Папам являлся кафыркумухец полковник Алархан. Он сказал: «Если не смиришься, убью», но, поскольку девушка все еще роптала, Алархан избил ее кнутом и отправил в Эрпели. Обо всем этом было известно родителям Папам, и, когда явились сваты, они, ни слова не говоря, дали свое согласие.

Поступок Алархана объяснялся очень просто: он был другом Хайбуллы, кроме того, последний не раз приходил на помощь кафыркумухцу в трудные дни.

Эрпелинка была высокого роста и обладала недюжинной силой. Мне показывали трюмо высотою не менее трех метров, с толстым зеркалом, весом что-то около 70 кг. Папам легко переставляла его с места на место. Однажды она избила женщину, которая взяла дорогую вещь, но ни денег, ни ценность не возвращала. Строга она была и к своим детям – Забиту и Патимат.

А главное – полюбила-таки своего мужа, которого сперва отвергала.

Как-то население аула Кулибухна собралось в живописном местечке, чтобы совершить мавлид.

В самый разгар молитвы из села поступила пренеприятная весть: похитили Патимат, девушку из тухума Мамма. Попросив у бога прощения, кулибухнинцы прервали мавлид и устремились за похитителями. С той и другой стороны раздавались выстрелы, но почему-то ни с той, ни с другой стороны жертв не оказалось. Короче говоря, погоня кончилась ничем.

Потом выяснилось, что весь этот шум был устроен ради молодца Мустафы из селения Карани. Стороны помирились, и Патимат стала женою похитителя.

А еще позже выяснилось, что и похищение, и погоня были всего-навсего спектаклем, предназначенным для родителей. Но разве нельзя было по-человечески засватать кулибухнинку за каранинца? Оказывается, нет. Руку красавице предлагали не менее достойные молодцы, чем Мустафа. Поэтому эту задачу последний решил по-своему.

Будучи на булка (сбор сельчан для оказания помощи односельчанину), Хадижат впервые увидела суженого. Возвратившись домой, девушка заявила отцу и матери:

– Я за него замуж не пойду!

– Почему? – всполошились родители.

– Потому что у жениха позвоночник слабый.

– Как ты могла об этом узнать?

– На булка он сидел развалившись.

И не вышла замуж.

Родители сносили ее характер – она была единственным ребенком в семье. А в мужья Хадижат выбрала Ильяса из Цудахара. Последний считал себя счастливцем: жена его, хотя не отличалась особой статью, внешностью мало кому уступала.

Бедняга Ильяс умер в 1925 году, а Хадижат осталась с четырьмя детьми мал мала меньше. Женщина работала день и ночь, чтобы не уронить себя в глазах соседей. Была у нее черта, которая отличала ее от других, – решительность. Ни от кого не скрывала, что при советской власти молится, читает Коран, держит уразу, знает истории пророков и всему этому учит своих детей. Обо всем этом знали и власти, и школа, однако связываться с ней не осмеливались.

Хадижат умерла через 33 года после мужа, поставив на ноги всех своих детей.