Чтение онлайн

Чарльз не знал, с чего начать. Мэг села на край кровати, укачивая Эми, а Чарльз приготовил фруктовый сок.

– Налей его в бутылочку, Чарльз, – ослабевшим голосом произнесла Мэг, – может быть, ей будет легче его сосать.

Чарльз вернулся с бутылочкой и чашкой отличного чая. Затем, пока Мэг принимала аспирин и пила чай, он держал Эми на руках.

– Что бы я без тебя делала? – чуть слышно проговорила Мэг.

– Наверное не простыла бы, – ответил Чарльз.

– Мы простудились не на вечерней прогулке. Не хотела тебе говорить. Я брала ее с собой, когда ходила по магазинам. Мы ходили целую вечность и продрогли до самых костей.

– Почему же ты не хотела сказать мне? Боялась?

– Нет, не боялась. Иногда… я чувствую себя… такой не адекватной…

Чарльз пристально посмотрел на Мэг, глаза его стали темными.

Затем он произнес:

– Никогда не говори так, Мэг. Больше он ничего не сказал.

На протяжении недели Магда приходила ежедневно. По вторникам она обычно навещала экономку, работавшую при Еве.

– На этой неделе я не пойду к ней, – сказала Магда.

– Что вы, вам непременно следует пойти. Мистер Ковак расстроится, узнав, что вам пришлось изменить свои планы.

Мэг попыталась улыбнуться, но ястребиное лицо Магды даже не смягчилось в ответ на эти слова.

– Мистер Ковак не идет сегодня на работу?

– Надеюсь, пойдет. – Мэг пыталась вернуть свою частичную независимость. Уже шесть недель они находились в Англии, но она все еще чувствовала себя дезориентированной.

Однако Чарльз согласился с Магдой.

– Я останусь дома.

– Незачем. И Магда начиная с сегодняшнего дня может приходить лишь раз в неделю. Я не приду в себя, пока у меня не будет простора.

– Как ты смотришь, если я позвоню Джилл и попрошу ее побыть с тобой?

– Чарльз, я вполне в состоянии позвонить Джилл сама.

– Мне хочется, чтобы старина Гейне еще раз взглянул на вас обеих.

– У нас обыкновенная простуда, Чарльз. Понемногу он успокаивался.

После ухода Магды, держа Эми на руках, Мэг бродила по квартире, сочиняя в уме длинное письмо Эми, в котором ужасно весело опишет свое нынешнее положение. Мэг заглянула в комнату Чарльза: она была безупречно чистой, как и ее собственная. Ванная сияла, зеркала Евы поблескивали в темных шкафах, стоявших в гостиной; в ее рабочем кабинете также все было безупречно чистым, хотя ни один предмет не переменил своего местоположения.

Мэг опустила Эми в кроватку и без особого интереса взяла книгу Маркуса Трэдлса. Усевшись в кресле, она довольно внимательно читала ее. Прочитав, достала этюдник и принялась делать наброски. На белоснежной бумаге появилась огромная тыква. Вся она была буквально усеяна отверстиями, и из каждого высовывался персонаж книги. Мэг быстро набросала каждого из них. На самом верху тыквы она изобразила квадратную фигуру в плаще кучера и в цилиндре. Сперва фигура напоминала ей большую картофелину, но вскоре Мэг поняла, что это отнюдь не овощ. Надев очки, она стала набрасывать персонажи по отдельности. На бумаге проступило странное лицо, хитрое и заискивающее. Всмотревшись в него, Мэг произнесла вслух:

– Адвокат Дьявола!

Когда домой вернулся Чарльз, Мэг осторожно взяла у него пальто, усеянное снежинками, и повесила его в ванной.

– Ради Магды, – объяснила Мэг. – Она все буквально вылизала.

– Тебе уже лучше? – с надеждой спросил Чарльз.

– Ну… может быть, – честно ответила Мэг. – Мне кажется, я суеверная… Когда я жила в Плимуте, знаешь, у нас в доме жили беженцы из Венгрии. Я никогда не рассказывала тебе об этом. Я думала, что они виноваты в болезни тети Мэгги.

– О, Мэг… – проговорил Чарльз.

– Странно, понимаю.

– Как же ты тогда выносишь меня?

– Ты часто бываешь невыносим, – рассмеявшись, ответила Мэг.

– И я все еще продолжаю оставаться таким, – заметил Чарльз.

– Нет, как можешь ты подумать такое?

Мэг привела Чарльза в студию и рассказала об «Адвокате Дьявола». Чарльз был буквально в восторге от этого свидетельства ее выздоровления.

– Потрясающе! – проговорил он, просматривая наброски, затем внезапно спросил: – Мэг, все будет в порядке, не так ли?

– Разумеется, но.. – Мэг вновь рассмеялась. – Я была бы счастлива вернуться обратно в Артемию. Там все гораздо проще.

– Да, знаю. Но мне бы…

– Что? – спросила Мэг.

– Ты всегда такая… пытаешься спрятаться, Мэг. Мне кажется, что для тебя Артемия – это убежище. Я нескладно выразил…

Мэг посмотрела на широкую спину, согнутую над столом. Чего он от нее хочет? Чтобы она стала хозяйкой литературных вечеров? Или большего?

Тихим голосом она произнесла:

– Ты давно знаешь меня, Чарльз. Не думаю, что смогла бы измениться сейчас.

В ответ он сказал то же, что много лет назад сказал кто-то другой.

– В тебе сокрыто очень многое. На Артемии ты была ради Эми. Теперь…

Мэг почти с облегчением услышала плач ребенка, возвестивший о том, что пеленка приведена в полную негодность.

Почти тотчас же последовал звонок в дверь.

Чарльз сказал:

– Я займусь Эми, а ты открой дверь. – И, взглянув прямо в глаза Мэг, добавил: – Может быть, это Джилл.

– О нет! – внезапно Мэг рассердилась. – Честное слово, Чарльз!

Он не стал дожидаться продолжения тирады. Не будь она настолько раздражена, его столь поспешное бегство непременно вызвало бы у нее улыбку.

Вновь зазвенел звонок, и Мэг без всяких церемоний распахнула дверь. Волосы ее не были убраны и торчали во все стороны, а руки перепачканы цветными мелками. Джилл подобные мелочи не волновали.

Но за дверью стояла не Джилл. То была Миранда.

Миранда решила не звонить и не предупреждать письмом о своем приезде. Два долгих месяца провела она в мучительных колебаниях, загружая себя работой, чтобы свести до минимума свободное время для размышлений, и, несмотря на это, чувствовала нервное истощение.

В прошедшую субботу, захватив с собою Зою и Кэти, она отправилась посмотреть театр в Минаке, и пока Зоя, стоя на вершине скалы, принимала разнообразные эффектные позы, а Кэти бегала внизу по амфитеатру, созданному самой природой, сама Миранда смотрела в даль зимнего моря и на полном серьезе подумывала о том, как можно утопиться. Вот так взять и броситься в волны, и плыть, и плыть, пока хватит сил, как, вероятно, поступил Мередит. Затем, ужаснувшись собственным мыслям, она с раздражением обернулась к Зое.