Чтение онлайн

– А почему я должен пасть жертвой? Ты знаешь, я все забросил, готовился к зачету. Важно впечатляющее начало. Мне теперь кажется, что у меня вся сессия пойдет кувырком.

– Максим, ты не мог бы чуть потише говорить. У меня голова сильно разболелась, - морщась выдавила из себя Леля.

– Что?
– Макс удивился, что могут существовать ещё какие-то затруднения помимо его провала на экзамене.
– А, мигрень - болезнь слабых и нервических натур, - добавил он сухо.
– Ладно, отдыхай, я пойду развлекать твою maman. Я ей тут анекдоты про Наполеона рассказывал.

– Максим, - еле слышно послышалось из Лелиного угла.
– Что у вас происходит с Никой? Вы как два хищника в одном вольере - готовы растерзать друг друга.

– Ника?
– задумчиво произнес Макс.
– Мне кажется, что у неё multiple personality disorder (раздвоение личности). Она все мнит из себя царицу Савскую, а на самом деле публичная девка с плаз Пигаль.

– Макс, зачем ты так? Она ничего плохого тебе не сделала.

– Не сделала?
– заговорил Макс возбужденно.
– Да, она не изувечила меня, не закатала под асфальт, не толкнула с горы в бездну. Но если ты хочешь знать, её вербальные атаки, а проще выражаясь её поганый язык, наносят мне гораздо более ощутимые нравственные травмы, чем удар стамеской по темени, например.

– Она иногда бывает слишком прямолинейна, я согласна. Но в душе она очень хороший человек. Помнишь, как она Соне помогала. Если бы не она, Соня бы вообще пропала.

– Соня?
– тут Макс на секунду остановился.
– А что Соня? Ника же мне сказала, что Соня умерла от передозировки. Я ещё свечку поставил по усопшей душе.

Леля вдруг осознала, что сказала что-то лишнее. Она вспомнила, как Ника позвонила поздно вечером и попросила её папу помочь Соне получить загранпаспорт. Это нужно было сделать очень быстро. Потом она сказала, что они отправили Соню к родителям в Израиль, только... Леля вспомнила это очень четко... Ника твердо просила, ни кому об этом не говорить, даже маме и Максу. А она проболталась так внезапно. Черт! Неудобно как-то. Но ведь это Макс, такой близкий и заботливый. Конечно, ему можно довериться. Хотя он всегда недолюбливал Соню, но причинить ей вред он не способен.

– Максим, я открою тебе маленькую тайну, - решилась Леля.
– Соню увезли к родителям, чтобы спрятать её от того, кто дает ей наркотики. Ее папа врач психотерапевт, он поместил её в хорошую клинику. Ника просила никому об этом не говорить, но тебе, конечно, можно. Я не знаю, почему она тебе сама не сказала об этом.

– По той же причине, - ответил за Лелю Макс, - из желания унизить меня. Показать, что мне нельзя доверить даже детский секрет. Вычеркнуть меня из ближнего круга посвященных. Она, следовательно, в вашей ложе верховная жрица, а я так - певчий из хора, мальчик с пальчик, вечно у неё на посылках.

– Нет, Максим, все не так. Она умышленно сократила число людей, которые знают об этом. Ведь чем больше посвященных, тем больше шансов, что они кому-нибудь проболтаются. Вот как я, например. Об этом знали только те, кто непосредственно в этом участвовал.

– А ты как же там участвовала?
– саркастически усмехнулся Макс. Пилотировала самолет Москва - Тель-Авив. Или, может, сестрой милосердия при её бесчувственном теле.

– Не иронизируй, - обиженно сказала Леля.
– Мой папа ей паспорт помог выправить. Так бы я тоже ни о чем не узнала.

– Ладно, - устало заключил Макс.
– Завершим эту болезненную дискуссию. Воспоминания о Соне должны укладываться в пару словосочетаний. Большего она не заслужила.

Леля больше не хотела возражать. Она знала, что это бесполезно. Она ещё не выиграла ни одного спора у Макса. Ее стало утомлять, что в последнее время они постоянно ссорятся. И все из-за их же друзей.

– Но Новый год мы все равно будем встречать все вместе, - уже проваливаясь в сон сказала она.

– Бесспорно, вместе, - успокоил её Макс, накрывая пледом.

Находясь в полусне, полуреальности, ей показалось, что Макс легким прикосновением провел сухой ладонью по её льняным волосам, наклонился к самому уху, нежно лизнул набухшую мочку и коротко прошептал:

– Я люблю тебя, милая Лелечка...

14

– Але?

– Позови Соню...

– Не слышу, милок, громче говори.

– Позови Соню, старая ведьма.

– Ой - старуха мелко затряслась, - нету Сони, в ИзаЕль она подалась к отцу с матерью.

– Когда она уехала?

– Давно, милок, уж месяца два как будет, или три. Не помню я, - старуха жалобно завыла, - оставь ты меня, старую в покое. Мне умирать уже скоро, у меня ноги больные.

– Заткнись, кикимора. Адрес её давай и телефон.

– Нету у меня адреса. Они сами звОнють. Я и писать-то не умею неграмотная я. Я всю жизнь при господах, всю жизнь в няньках. Не научили меня писать-то.

– Я сейчас поднимусь в квартиру, у тебя есть три минуты, чтобы найти адрес...

Это было последнее, что услышала бабка. Она почувствовала сильную ноющую боль в левой груди. Боль начала расти, захватывая все вокруг, и вдруг, потолок начал быстро-быстро вертеться, как будто это был не потолок, а карусель, и потом все стало черным. Звуки застыли.

В дверь позвонили. Звонок настойчиво заливался несколько минут, но некому было открыть дверь.

В дежурную часть отделения скорой помощи поступил анонимный звонок. Голос, как его идентифицировал диспетчер, принадлежал молодому человеку. Он отказался представиться, сказал только, что в его доме проживает старая женщина, которая обычно убирается в его квартире. Она не приходила уже несколько дней, и он обеспокоен. Дополнительную информацию он сообщить не мог.

Когда бригада "Скорой помощи" вместе с участковым милиционером открыла дверь, то увидела, что на полу рядом с телефоном лежала пожилая женщина. По заключению эксперта, смерть наступила в результате обширного инфаркта приблизительно 72 часа назад. Ввиду отсутствия состава преступления и очевидности естественной смерти уголовное дело открывать не стали, а умершую Малашенко Зинаиду Ивановну должны были кремировать за государственный счет. Родственников умершей обнаружить не удалось.

С утра 31 декабря Лелю разбудил звонок. Она, борясь со сном, протянула руку к тумбочке, на которой стоял телефон, и сняла трубку

– Слушаю Вас.

– А мы ещё ничего не говорим, - послышался Никин смех в ответ.
– Лелька, ты что ещё дрыхнешь? Я тут, между прочим, салатики режу.

– Ника, который час?
– Леля пыталась сфокусировать взгляд на будильнике и на секунду ей это удалось.
– О боже, уже два!!!

– Два...
– согласилась Ника.
– А ты приносишь горячее. Я думала, у тебя уже барашек в печке дымится, а ты, оказывается ещё спишь.

– Ника, я скоро приеду, только соберусь.

– Ждем-с, но только до первой звезды. Давай быстрей, а то я тут зашиваюсь. Все, что мне удается приготовить, тут же сжирает Леха. Кстати, если хочешь, он встретит тебя вместе с бараном.

– Здорово, - обрадовалась Леля.
– Тогда через полтора часа у моего подъезда.

Леля потянулась в кровати. Сегодня Новый год. Ее детство ещё не закончилось. Ее по-прежнему радостно волновал запах зеленого дерева, которое неизменно из года в год ставили в гостиной. Она всегда со щемящим чувством счастья лезла на стеллаж, где хранились елочные украшения Прежде, чем начать развешивать на елке, она долго их перебирала, рассматривала хрупкие, блестящие шарики, распутывала мишуру и дождик, пробовала елочные огоньки. Сегодня под елкой она найдет подарки, которые оставили папа с мамой. Это будет её первый Новый год, который они встретят порознь. К родителям как всегда придут гости будет весело и пьяно. Они будут играть в фанты и бутылочку, и смешно целоваться друг с другом. Обязательно придет папин друг, именитый путешественник. Он станет играть на гитаре и петь песни, от которых замирает душа, и сердце наполняется бодрым зовом, влекущим в дальние края, в неизвестные земли. Всего этого Леля сегодня не увидит. Зато это будет её первый Новый год с человеком, которого она любит. Она знала, что сегодня он должен ей сказать что-то очень важное, то, что пока говорил только шепотом или в снах. Новый год они будут отмечать у Лехи, и сегодня они опять соберутся все вместе - Ника, Юля, Леша, Максим и она. Не будет только Сони. Место Сони займет один мальчик, которого обещала привести Юля, если ничего не сорвется.