Чтение онлайн

– Я знаю все, - сказал ледяным тоном голос, - я знаю все, Принцесса, все, кроме Истины!

Никки-химэ устало провела рукой по лицу, расправляя челку и прикрывая то место, где когда-то были ее глаза.

– О какой Истине ты толкуешь, сын бездны?

– О той Истине, с которой все началось, Слепая Принцесса. О той Истине, которая лишила тебя глаз, а Принца - его сердца.

– Вот и спрашивай Принца, сатана, - сказала Никки-химэ.
– Может быть, он тебе что-то расскажет.

– Он уже ничего не расскажет, Слепая Принцесса, - с наигранной скорбью сказал голос.
– Он больше ничего не расскажет.

Никки-химэ почувствовала, как кто-то тронул стылыми пальцами ее волосы, раздвинул их плотный полог и запечатлел на плече ледяной поцелуй. Даже не поцелуй, а - печать, ледяную, пронизывающую до самого сердца печать.

– Почему? Почему он больше ничего не скажет?

– Он низвержен, Принцесса. Он окончательно низвержен... Его механическое сердце не выдержало мук совести. Оказывается, даже боги подвержены этой болезни.

– Ты это сделал, сатана?
– опустила голову Никки-химэ.
– Хотя, о чем я спрашиваю... конечно, ты.

– Вы остались последней, Принцесса. Только вам известна Истина. Скажите мне ее, и тогда вы будете вознаграждены!

– У тебя нет ничего такого, в чем бы я нуждалась, - гордо сказала Никки-химэ.
– Изыди, тварь!

Голос рассмеялся. Надменно, высокомерно, оскорбительно.

– С каких это пор ваши собственные глаза стали вам безразличны, Принцесса?!

– Ты лжешь!
– крикнула Никки-химэ.
– Ты лжешь!

– Я смотрю на них, - наставительно поправил Принцессу голос.
– Я смотрю на них и любуюсь ими, Принцесса. Они прекрасны, они сверкают, как тысячи звезд! Вечность нисколько не повредила им. Ни единого тусклого пятнышка!

– Отдай мне их! Отдай!

– Вы как дитя, Принцесса. Вы требуете назад свою игрушку и ничего не хотите вернуть взамен.

– Я все отдам, - прошептала Никки-химэ.
– Я отдам все, что ты хочешь, сатана.

– Истину, Принцесса, Истину! Ведь это ваше желание завершить мир, опровергнуть тезис Итиро и тезис Адама. Но для подведения черты нужна Истина!

– Я скажу...

Ледяная рука погладила Принцессу по голове. В этом касании нет ни одобрения, ни поощрения, лишь знак того, что палач находится рядом. Он готов выслушать признание, вынести приговор и привести его в исполнение.

– Я скажу, - повторила Никки-химэ.

– Говорите, Принцесса!

– Я. Я! Я!!!

Голос помолчал, а затем с раздражением спросил:

– Что вы имеет в виду, Принцесса?

– Я, - заплакала Никки-химэ, - я есть Истина. Я - та сила, в бездне которой родилась идея Заговора, я - та сила, в бездне которой Заговор обрел свой лик, я - та сила, которая совратила Второго из Трех, и Заговор стал Истиной! Я есть Истина!!!

Слепая Принцесса рыдала.

– Ты слышала это, дитя?
– спросил голос.

– О чем ты толкуешь, сатана?
– сквозь слезы сказала Никки-химэ.

– Я обращаюсь не к тебе, Слепая Принцесса, - строго сказал голос.
– Так ты слышала все, дитя?

– Да. Да, я слышала все, - сказал второй голос.

Никки-химэ подняла голову и протянула руки:

– Сэцуке? Сэцуке, ты здесь, дитя мое?!

– Она не твое дитя, Принцесса, - возразил голос.
– Итак, каково будет твое решение?

– Верни им все, Авель.

– Ты не ошибаешься, Сэцуке? Ты сама слышала признание. Они виновны. Они виновны не только в содеянном, они виновны в том, что грех предательства и убийства стал основой их Творения! Сколько сфирот они обрекли на бессмысленные муки!

– Верни им все, Авель.

– Сколько раз они пытались убить тебя, дитя! Вспомни собственные страдания, страдания тех, кто был рядом с тобой!

– Верни им все, Авель.

– Ты сказала.

– Я решила.

Неимоверная боль пронзила пустые глазницы Слепой Принцессы. Никки-химэ закричала от ужаса, и неизвестно что было больше в нем - ужаса муки или ужаса первого взгляда. Исчезла столь привычная тьма, она переполнилась, насытилась красками, безумным хаосом цвета. Принцесса встала, пошатываясь, и чья-то рука обняла ее за талию, удерживая на ногах.

– Вот мы все вместе, - сказал Авель.
– Как в старые добрые времена.

Никки-химэ огляделась. Ее поддерживал Итиро. Рядом стояли смущенно улыбающаяся Сэцуке и Авель.

Вокруг простиралась белоснежная бесконечность.

– Я ничего не понимаю, - сказала Принцесса.
– А где Третий?

– Вы изволили назвать меня сатаной и сыном бездны, Ваше Высочество, - церемонно поклонился Авель.
– Однажды мне надоело пребывать мертвым, и я так же решил обрести воплощение в вашем мире.

– Вся Троица...
– сказала Никки-химэ.
– Но Сэцуке? Почему это бедное дитя не возвращено в сфироты?

– Я не принадлежу сфиротам, - ответила Сэцуке.
– Я - часть вас всех, Итиро, Никки-химэ, Авель.

– Я, кажется, начинаю понимать, - задумчиво сказал Итиро.
– Вы то, что делает нас единым, то, что превращает все три ипостаси в Троицу?

– Да, Принц, - сказала Сэцуке.
– Я - ваш сосуд, форма, лик, софия. У меня много имен.

– Тогда что мы будем делать?
– спросила Никки-химэ.
– Может быть, на этот раз мы начнем как-то по-другому?

– Нет, - сказал Авель.
– Нас больше не будет.

– Но почему?!
– воскликнул Итиро.
– У нас есть опыт. Он ужасен и печален, но... Теперь мы не сделаем старых ошибок.

– У нас больше нет анимы, - сказал Авель.
– Мы теперь не властны над Творением.

– Где же она?
– спросила Никки-химэ.

– В надежных руках, - улыбнулась Сэцуке.
– В очень надежных руках.

ДОГМА

– Здесь замечательно, - сказала Агатами, сорвала травинку и прикусила ее кончик. Он был мягок и насыщен медовым вкусом.

– Ага, - подтвердил Тэнри.
– Так бы и сидел, не вставая.

– Не вставай, - разрешил Рюсин. Он лежал на животе и смотрел на расстилающийся перед ними лес. Ветер раскачивал макушки могучих деревьев, а листва ослепительно вспыхивала в жарких лучах солнца.

– Сколько так можно валяться?
– Агатами вскочила на ноги.
– А ну поднимайтесь, лежебоки! Обгорите на солнцепеке! Я вас тогда спасать не буду!