Чтение онлайн

Но ночные грезы быстро выцветают, отдаляются, оставляя лишь полумрак комнаты и вечный сквозняк из вечно незакрытой форточки.

Тэнри держит в руках телефон, экранчик крошечным фонариком бросает отсвет на его щеку с рубцами от подушки.

– Сколько времени?
– спрашивает Рюсин, словно это может объяснить - какого дьявола его разбудили в такую рань?!

– Дело плохо, - говорит Тэнри.
– Нужна наша помощь. Вставай.

Раздражение возвращается. Вместе со злостью.

– Уж не дражайшей ли старосте понадобилась наша помощь?
– ядовито осведомляется Рюсин.
– Где-то не вымыли полы? Не подмели? А может быть, забыли полить цветы?

– Рюсин...
– пытается что-то сказать Тэнри, желтоватое пятно экранчика телефона перескакивает со щеки на нос, потом на лоб, но Рюсин вошел в раж. Его теперь не остановить. Он не успокоится и даже не ляжет обратно в постель, пока не выскажет все, что он думает об Агатами, которая когда-то считалась их другом, но с той минуты, как ее назначили командовать классом, и она с таким удовольствием за это взялась, причем начала, заметь Тэнри, не с двоечников и разгильдяев, которых в классе пруд пруди, а с них, с них, со своих закадычных друзей, причем у него, у Рюсина, есть стойкое подозрение, что причиной столь подлого поступка стало не стремление их драгоценной старосты действительно благотворно повлиять на своих (бывших) друзей, а просто элементарная неуверенность в собственных силах и способностях руководить кем-то еще. Ведь нарвись она на кого-то более стойкого в стремлении жить так, как ему хочется, и разбрасывать вещи так, как ему удобно, то она вполне могла получить (и заслуженно!) по шее...

Тэнри залепляет Рюсину пощечину, прерывая филиппику. Удар не сильный, но обидный.

– Заткнись, - говорит Тэнри почти умоляюще.
– Заткнись и пошли. Случилась беда.

– Какая беда?

– Звонила Агатами... Листик... Листик...
– у Тэнри перехватывает дыхание, на глаза неожиданно для него самого наворачиваются слезы.
– Вскрыла вены...

– Что? Что?!!

Они бегут по коридору, голые ступни выбивают тревожное стокатто из холодного пола. В окна заглядывает горько улыбающийся фонарь, очень похожий на Дору. Он двигается вслед за ними, освещая путь. Освободившаяся Дора, Дора, которой больше незачем грустно молчать и прижимать к груди книжки, которой уже не нужны ее жалкие косички и длинная мятая юбка.

Тэнри все еще держит в руке телефон, бледный огонек скачет по ряду закрытых комнат, за которыми спят и видят сны обыкновенные школьники. Тэнри уже не принадлежит к их славной когорте, к сообществу школьников и школьниц, чьи дела и развлечения не выходят за рамки того, что должны делать и как должны развлекаться обычные подростки. Он особенно сейчас завидует им, сейчас, когда сам столь безжалостно выдран, извлечен, катапультирован из иллюзорной жизни внезапным и страшным звонком.

Затем Тэнри спотыкается, больно ударившись обо что-то пальцами ноги, неуклюже падает, катится, телефон отлетает в сторону и обидчиво заводит тревожную мелодию.

– Ты что?!
– яростно шепчет Рюсин, помогая ему встать.

– Ничего, - отталкивает руку друга Тэнри, поднимается, потирая вдобавок ушибленное колено.
– Ничего.

Они бегут дальше, но теперь гораздо медленнее, потому что Тэнри ужасно хромает, при каждом шаге левую ногу простреливает резкая боль, хочется остановиться, замереть, или, на крайний случай, сказать Рюсину, чтобы тот не ждал его, бежал изо всех сил, потому что Агатами нужна помощь, но Тэнри стискивает зубы, намертво запирая в груди стоны. Он также ничего не скажет Рюсину, ведь это так страшно - остаться одному сейчас и здесь, в коридоре под пристальным взглядом серых глаз Доры-ночного фонарика.

Коридор поворачивается, и мальчики останавливаются, замирают на месте, пораженные тем, что видят.

На полу распласталась бледная фигурка. Ее руки неряшливо обвязаны полосками светлой ткани, на которой проступают овальные темные пятна. Ее поза больше похожа на позу сломанной куклы, которую жестокий мальчишка отобрал у плачущей девчушки, скрутил целлулоидное тело, изогнул под немыслимым углом ноги, попытался свернуть голову, но, не закончив дела, бросил игрушку на землю и мстительно наступил ботинком.

Так не могут лежать живые люди, подумал Рюсин, так вообще не могут лежать люди, только куклы, манекены, марионетки...

Рядом с телом на коленях сидела Агатами. Казалось, что она о чем-то глубоко задумалась, безвольно опустив голову. Неловко брошены, оставлены, забыты на коленях руки, точно они чужая, ненужная телу отдельная деталь, надобность в которой уже исчезла, и поэтому они вот так оставлены, потеряны.

Позади нее в такой же позе сидела Сэцуке. Ее пижама на груди была перепачкана чем-то черным.

Тэнри сглотнул слюну и тихо позвал:

– Агатами. Сэцуке.

Ему казалось, что они не ответят, что так и останутся неподвижно сидеть заколдованными могучим волшебником статуями, но Агатами шевельнулась, подняла голову:

– Хорошо, что пришли, - надтреснутым голосом сказала девочка. Хорошо, что пришли. Как будто их приглашали на вечеринку, и они, наконец-то, соизволили заявиться. Хорошо, что пришли.
– Надо проверить комнату... Комнату посмотрите...

Какую комнату?!!!
– хотел в ужасе заорать Рюсин.
– Что ты мелешь!!! Что здесь вообще происходит?!!! Кто-нибудь может объяснить?!!!

Бесполезно. Бесполезно кричать и плакать. Внутри все заледенело, сжалось. Чья-то стылая костлявая рука стиснула горло, и лишь слезы катились из глаз. Одно слово, одно любое слово, и Рюсин разревется. Точнее - будет биться в истерике, как девчонка, а это стыдно и недопустимо, особенно сейчас, когда сами девчонки столь спокойны, невозможно спокойны в ситуации, где от них требуется рев, плач, заламывание рук и причитания. Именно так было бы проще, потому что чем более по-девчоночьи они бы себя вели, тем легче было бы ощутить себя в роли мужчин, защитников... В поганой и утомительной роли!

– Фумико? Иту?
– спрашивает Тэнри.

– Да... надо посмотреть... надо посмотреть, что с ними... Пожалуйста...

Пожалуйста, тот, кто за всех в ответе, сделай так, чтобы... чтобы это оказался только сон... умоляю тебя... прошу тебя...

Тэнри толкает дверь в комнату. Стоит на пороге, не решаясь шагнуть внутрь, в мрачную и влажную темноту. Там тихо, лишь капает в ванной комнате вода. Обычный, обыденный звук неплотно закрытого крана, если бы... Если бы это был просто сон, а не бесконечный кошмар, от которого нельзя избавиться, пока не пройдешь до самого конца причудливый лабиринт ужаса.

– Стой, - Рюсин хватает Тэнри за руку, но тот все равно делает шаг внутрь.

Глаза постепенно привыкают, и тьма расступается, как на фотографии проявляются очертания вещей. Приторно пахнет парфюмерией, всеми этими девчоночьими штучками - дезодорантами, духами, помадой... Обычный аромат, за которыми однако таится мрачная тишина. И еще вода продолжает свою нудную капель.

Тэнри ощупывает стену, находит ролик и сдвигает его вниз. Разгорается тусклый свет, который, тем не менее, режет привыкшие ко мраку глаза. Из маленькой прихожей, где на вешалке висят лакированные плащики и зонтики, стоят туфли и ботинки, видны три двери. В комнату, на кухню и в ванную. Дверь в ванную приоткрыта. Тэнри почему-то выбирает именно ее, берется за холодную ручку и заглядывает внутрь.