Догмат и мистика в Православии, Католичестве и Протестантстве
Шрифт:
(Лк. 6, 35), если Он воздает {253} только равное, если он милует только достойных. Чем отличается такое воздаяние от обычной людской справедливости?
«Если вы,
— говорит Господь, —
будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?»
(Мф. 5, 46–47). То же самое можно сказать и о правовом представлении о Боге. Если Он милует только достойных, то разве это любовь? Не сделал ли бы того же и каждый из нас, проникнутых себялюбием? В чем тогда превосходство Божественной милости пред нашей ? «Аще, — исповедуем мы Богу в ежедневных вечерних молитвах, — праведника спасеши, ничтоже велие; и аще чистаго помилуеши, ничтоже дивно: достойни бо суть милости Твоея». Не
«в том любовь, что мы возлюбили Бога, но Он
(прежде)
возлюбил нас»
(1 Ин. 4, 10); но
«Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками»
(Рим. 5, 8); «Но на мне (молимся мы), грешнем, удиви милость Твою, о сем яви человеколюбие Твое, да не одолеет моя злоба {254} Твоей неизглаголанней благости и милосердию» [72]. Если Господь учил нас прощать ближнему согрешения его против нас, то это потому, что Сам Он прежде простил нам согрешения наши; если Он запретил нам требовать какого-нибудь удовлетворения за обиды, нанесенные нам, хотя закон правды это не только разрешает, но и требует, то запретил потому, что Сам Он не требует Себе удовлетворения от нас, что Сам прощает нам туне. Только закон представлял Господа блюстителем правды; с пришествием же Христа закон, признанный несовершенным (Рим. 3, 21 и др.), прекратил свое существование, и Мы увидали своего небесного Отца так, как явил Его нам Его Единородный Сын.
Несостоятельность представления об оскорблении Бога и Его гневе на грешников
По протестантскому учению, Бог все время был разгневан на человека, все время не мог ему простить того оскорбления, какое человек нанес Ему грехом. Потом вдруг, видя веру человека в Иисуса Христа, Бог прими{255}ряется с человеком и не считает его более Своим врагом, хотя человек и после этого может еще грешить, но уже безнаказанно. Здесь с очевидностью обнаруживается то основное начало, которым живет правовое жизнепонимание: все построено на оскорбленном самолюбии, раз успокоено самолюбие, тогда и грех, прежде осуждавшийся и подвергнутый проклятию, теряет свою греховность. Не так учит Православная Церковь.
Можно ли представить, чтобы Бог враждовал против человека за его грех, чтобы Бог не мог примириться с человеком, хотя бы этот последний всей душой жаждал Бога и молил об общении с Ним? Оставаясь верными Слову Божию и учению отцов, можем только сказать: нет. Чтобы убедиться в этом, раскроем Библию и там прямо с первых страниц мы находим опровержение этого протестантского взгляда, хотя протестанты и хвалятся, что веруют только тому, чему учит Библия.
Если бы Бог враждовал против человека за оскорбление грехом, то как нам протестанты объяснят первобытную историю человечества? Почему Господь, обличив Адама, {256} не оставляет его на произвол судьбы, а устраивает его жизнь и тут же дает ему самое радостное обетование, что семя жены сотрет главу змия? Почему Господь, видя близость греха для Каина, является к нему и предостерегает? Почему вообще только для людей, «пренебрегавших Дух Божий» (Быт. 6, 3), только для нечестивых, не желавших обращения, не было мира, т. е. примирения с Богом (Ис. 57, 20–21), «боящийся же Бога и поступающий по правде во всяком народе приятен (был) Ему?» (Деян. 10, 35).
Очевидно, все это потому, что, говоря словами св. Иоанна Златоуста, «не Бог враждует против нас, но мы против Него. Бог никогда не враждует». Бог всегда стремится к человеку, всегда влечет его к Себе, но дело в том, что человек не всегда повинуется призванию Божию. В этом случае человек погибает, но причиной не гнев Божий, не нежелание Бога простить человеку, а сам человек, избирающий худое; этого худого Бог не может оставить жить, не может даровать злу истину, принадлежащую только добру; не может Бог этого сделать так же, как не может умереть или солгать, потому что {257} это было бы отрицанием Божественного существа. Но, не мирясь с грехом, любовь Божия всегда готова обратить и спасти человека. Грех удаляет человека от Бога, а не Бога от человека.
Замечательно ясно высказывается эта мысль у пророка Исайи. Например:
«Так говорит Высокий и Превознесенный, вечно Живущий, — Святый имя Ему: Я живу на высоте небес и во святилище, и также с сокрушенными духом и смиренными, чтобы оживлять дух смиренных и оживлять сердца сокрушенных. Ибо не вечно буду Я вести тяжбу и не до конца гневаться; иначе изнеможет предо Мною дух и всякое дыхание, Мною сотворенное»
(Ис. 57, 15–16). Бог, как Творец всего, мог, конечно, быть только правдой карающей, но тогда бы погиб человек. Поэтому любовь Божия и не ставит греха безусловным препятствием для сближения Бога с человеком; всюду, где есть смиренный и сокрушенный сердцем, где заметно желание бросить грех и быть с Богом, любовь Божия не оставляет без помощи.
«За грех корыстолюбия его Я гневался и поражал его, скрывал лицо и
{258}
негодовал
(чтобы исправить его):
но он, отвратившись, пошел по пути своего сердца.
(Мое удаление только еще более приблизило человека к погибели. Тогда я решил действовать иначе).
Я видел пути его
(однако и теперь готов ему помочь),
и исцелю его и буду водить его и утешать его и сетующих его. Я исполню слово: мир, мир дальнему и ближнему
, — говорит Господь, —
и исцелю его»
(17–19). Но непременным условием этого помилования должно быть сердце сокрушенное, иначе милость не коснется человека.
«Я милостив,
— говорит Господь, —
не вечно буду негодовать: признай только вину твою»
(Иер. 3, 12–13).
«А нечестивые — как море взволнованное, которое не может успокоиться, и которого воды выбрасывают ил и грязь. Нет мира нечестивым, — говорит Бог мой»
(Ис. 57, 20–21). Почему же это? Потому, что они «милости Божией не приняли и примириться с Ним не хотели».
«Всякий день простирал Я руки Мои к народу непокорному, ходившему путем недобрым, по своим помышлениям
(вот отношение Господа к грешнику, несмотря на его грех). Однако
«вот что напи
{259}
сано пред лицем Моим: не умолчу, но воздам, воздам в недро их беззакония ваши, — говорит Господь… — Вас, которые оставили Господа, забыли святую гору Мою, приготовляете трапезу для Гада и растворяете полную чашу для Мени,
[73]
, — вас обрекаю Я мечу, и все вы преклонитесь на заклание, потому что Я звал — и вы не отвечали, говорил — и вы не слушали, но делали злое в очах моих и избирали то, что неугодно Мне. Посему так говорит Господь Бог: вот, рабы Мои
(т. е. обратившиеся к Богу)
будут есть, а вы будете голодать»
(Ис. 65, 2, 6–7, 11–13). «Кто гнев Божий обратит на милость и правосудие на милосердие, — говорит преп. Ефрем Сирин, — если не умолит Судию тот, кто сам себе связал бремя грехов и несет, и развязывает, и облегчает оное, когда хочет? Ибо увеличиваем бремена, когда тяжко грешим, и облегчаем также оные, когда горько каемся; и от нас самих зависит разрешать и вязать. Божие дело — прощать припадающих к Нему; ибо действительно у нас человеколюбивый Владыка, Который покаянием разрешает бремена рабов». Причина наказания, следователь{260}но, не в необходимости как-нибудь удовлетворить правде Божией (ведь этого удовлетворения нет и после покаяния), а в том, что грешник не кается, продолжает пребывать во грехе и тем отчуждает себя от жизни Божией. Вражда, следовательно, не в Боге, а в человеке.
«Ты врага суща мя зело возлюбил еси», — поет наша Церковь [74]. Ради этой Своей любви Бог, не желая вменять людям этой вражды их к Себе, послал Сына Своего, чтобы примирить людей с Собою. Если же и после этого для некоторых благодать Божия является «тщетной», то это потому, что сами они не хотят внять Божию увещанию, не хотят примириться с Богом. Кто же в таком случае примиряется в крещении? Очевидно, не Бог, потому что Он зовет человека ко крещению, Он будит его веру и пр. Примиряется, следовательно, человек с Богом, т. е. человек, дотоле любивший только себя и грех, теперь откликается на зов Божий и, с своей стороны, решается не служить больше греху и не враждовать против Бога, решается вместо вражды быть в общении с Богом.