Чтение онлайн

Но здесь важно понять: слова евангельской проповеди являются эффективным провозвестием прощения, осуществляют свою весть не потому, что в них присутствует какая-то мистическая, сверхъестественная сила, или какая-то «благодать». Просто эти слова – единственная опора в вере христианина. Эти слова – то, чем вера живет. Эти слова раз за разом ставят человека перед реальностью Божьей любви, снова и снова обращают его взгляд, мысли и чувства вовне, на Христа, и тем самым порождают, питают и укрепляют веру, доверие.

Таким образом, проповедь не случайно является центральным элементом протестантского богослужения. Она – это не просто полезные для прихожан размышления о тех или иных духовных истинах, наставления, поучения и так далее. Все это не составляет сущности проповеди. Главная задача проповеди – возвещать людям крест, Евангелие, спасение, и через это провозвестие осуществлять эти задачи в жизни данных конкретных своих слушателей. В слове проповеди для ее слушателей звучит само слово Божие, Его откровение.

При этом свободная проповедь необходима, поскольку каждый раз Евангелие нужно возвещать по-разному. Нет и не может быть одной раз и навсегда данной формы его провозвестия, как нет и не может быть единой и подходящей всегда и для всех формулы объяснения в любви. Нет и не может быть единой и единственной формулы для выражения евангельской вести, будь это даже самая важная цитата из Библии. При этом, конечно, любая проповедь не свободна от различных ошибок, заблуждений и так далее. Но они не могут отнять у нее характера слова Божьего: любое, пусть и несовершенное, пусть и содержащее ошибки, пусть и произносимое не от чистого сердца провозвестие, которое обращает слушателей к Христу, уже в силу этого есть слово Божие, Его откровение.

Таким образом, Христос дан нам только в слове о Нем. Собственно, почти никогда дела и не обстояли иначе. Не само явление Христа во плоти на протяжении короткого временного отрезка в начале позапрошлого тысячелетия является откровением Божьим как таковым, но именно слово о Христе, слово о милости, о любви Бога, явленной в Нем. Так вечное слово, о котором говорит пролог Евангелия от Иоанна, становится словом проповедника.

Все вышесказанное относится и к таинствам: крещению и причастию. Они есть не что иное, как то же самое слово Божие, но «сказанное» еще более материальным, зримым образом, чем слово проповеди. В такой материальности таинств слово становится, с одной стороны, менее рациональным, его труднее понять, но с другой стороны, усиливается личный момент: всегда можно сомневаться, действительно ли слово проповеди или отпущения грехов произнесено для меня лично, могу ли я воспринять его как обращенное именно ко мне – но никто не будет сомневаться в простом и однозначном, совершенно внешнем факте своего крещения или принятия причастия. Поэтому крещение и причастие в лютеранском понимании – это тоже носители откровения. Они несколько отличаются по своим функциям и по своему воздействию от слова проповеди, но по своей сущности образуют с ним одно целое. Таинства понимаются в лютеранской церкви как своеобразные – наиболее материальные – формы слова, а слово, в свою очередь, обладает сакраментальным характером.

Поэтому пример таинств помогает нам еще глубже осознать значимость внешнего слова. На этих примерах мы особенно ясно видим, что оно не просто сообщает информацию. Оно действует. Но не каким-то «мистическим» образом, а точно так же, как действует признание в любви или первый поцелуй, которые не сообщают о любви, но сами становятся ее манифестацией.

Проповедь и таинства – это внешнее слово, но оно должно стать внутренним словом в каждом из верующих, пробуждая и поддерживая веру. А ведь это и есть действие Святого Духа. Святой Дух – это Дух евангельского слова. Единственное, что может Святой Дух – это давать нам внутреннее свидетельство о Христе. Причем это внутреннее свидетельство всегда привязано к внешнему слову и не может существовать без него. Да, провозглашение слова может оставить человека равнодушным. Святой Дух может не действовать в том или ином конкретном случае. Но действие Святого Духа невозможно без того, чтобы слово не провозглашалось. Святой Дух действует через слово и никак иначе. Его главная и, по сути, единственная задача – донести до нас это слово.

Дух действует не просто в слове, но в слове, имеющем весьма конкретное содержание: это слово о Христе и Его значении для нас, это слово о прощении грехов. Действие Святого Духа, таким образом, – это принятие нами содержания внешнего слова, это осознание его значения для нас лично.

Несколько слов нужно сказать о том, что вообще подразумевается под Святым Духом, поскольку и здесь очень нередки разнообразные заблуждения. Обычно дух воспринимается как противоположность материи, как некая «нематериальная субстанция». Но в еврейском, в греческом языках (и в русском это тоже еще можно почувствовать) нет специального слова «дух». Там есть слово, которое означает «дыхание», «ветер». Именно это слово и переводится в русских Библиях как «Дух». Дух – это, таким образом, не субстанция, Он – это динамика, движение. Ветер, движение воздуха – а не воздух, образно говоря. Когда в Евангелии от Иоанна Христос говорит, что Бог есть Дух, то Он не имеет в виду, что Бог нематериален, он, скорее, утверждает, что Бог – это движение, порыв. Мы часто говорим, например, «дух революции» или «дух протеста». Эти слова обозначают некое внешнее по отношению к конкретному человеку движение, которое может захватить его, стать его внутренним порывом. Точно так же и Святой Дух (может быть, лучше будет даже сказать: «Святое Веяние», «Святой Порыв»), будучи той динамикой, той силой, которой обладает слово о Христе, становится внутренним порывом, устремлением верующего к этому слову человека.

Итак, действие Святого Духа – это действие на слушателей связной речи об Иисусе Христе. И все так называемые «дары Святого Духа» – это тоже воздействие этой речи. Однако центральным и решающим воздействием, конечным результатом действия Святого Духа является, по Лютеру, вера. Не нравственное совершенство, не особые переживания, не чудотворение, не исцеления, а обычная, так сказать, «повседневная» вера. Именно ее зарождение и укрепление является главным, самым важным действием Святого Духа. Если мы хотим испытать это действие, то его надо искать не в необычных явлениях, а в нашей «обыденной» вере в Иисуса Христа.

И вот здесь пролегает главное различие Лютера и лютеранства с современными харизматическими движениями. Опыт Святого Духа в необычных явлениях вполне может быть. Но здесь у нас нет гарантии, что речь идет именно об истинно Святом Духе, о Духе Божьем. И кроме того, такой опыт ничего существенного не добавляет нам, поскольку он не может быть выше, чем «простая» вера в Иисуса Христа. Человек, верующий в Иисуса Христа, уже охвачен Святым Духом. Большего быть просто не может. Все остальное: обычное или необычное – это не большее, не высшее, а просто возможные сопутствующие эффекты нашей веры.

В этом и состоит действие Святого Духа: внешняя реальность события Иисуса Христа становится моей внутренней реальностью. Внешний порыв пронизывает все мое существо, становится моим внутренним порывом. И – это нужно подчеркнуть – такое происходит снова и снова, это постоянный процесс, это действительно жизнь. Снова и снова, и каждый раз по-разному. В этом процессе не исключены и необычные явления, сильные переживания и так далее. Но сама суть этого процесса – во все новом внутреннем восприятии вести об Иисусе Христе.

Причем я сознательно постоянно подчеркиваю эти слова «снова и снова». Если мы видим христианскую жизнь так: человек приходит к вере, а затем живет как христианин, то мы не оставляем в этой жизни места Святому Духу. Святой Дух – это дух движения в вере. Поэтому правильный взгляд на христианскую жизнь – это ежедневное и ежечасное новое открытие для себя Иисуса Христа, новый взгляд на Него, это жизнь в Иисусе Христе, именно жизнь: динамичная, полная движения. Если нет этой динамики, этого движения, то говорить о Святом Духе трудно.

Слово «спасение» уже много раз употреблялось нами в этой книге, особенно на протяжении последних глав, где речь шла о грехе, законе и Евангелии. Размышления о смысле этого слова станут своего рода обобщением всего вышесказанного и послужат мостиком к заключительной главе этой книги, в которой мы коснемся вопросов эсхатологии. Спасение – это одно из самых часто употребляемых «церковных» слов. Однако и здесь нередко приходится сталкиваться со множеством примитивных его толкований и более или менее грубых искажений. Большинство людей (как верующих, так и неверующих) связывают это слово исключительно с «посмертной участью» человека. Спастись – значит попасть после смерти в рай, а не в ад. При жизни возможно в лучшем случае лишь нечто вроде предвкушения спасения. Даже более того: спасение после смерти подразумевает, что при жизни следует, скорее, основательно пострадать и потрудиться ради него. Для многих верующих идея спасения кажется плохо совместимой со счастьем, благополучием в жизни.