Чтение онлайн

Я схватила телефон, в надежде посмотреть по приложению, где он находиться и… Его не было. Телефон был пусть, не было приложения, оно удалилось, исчезло, стёрлось, как будто и не было семи недель бегства, как будто, я никогда не играла в догонялки с незнакомым мужчиной. Всё что ещё было способно напомнить об игре, это браслет.

Осмотрев свой внешний вид, решила принять душ и всё же подождать Волка. Не мог же он уйти, ни сказав не слова. Только едва я вышла из ванной, как услышала настойчивый стук. Улыбка озарила моё лицо, вернулся. Я распахнула дверь, не подумав даже, спросить кто там. На пороге стоял тот же самый амбал, что когда-то принёс мне посылку с браслетом.

— Добрый день, Алиса Витальевна, я пришёл забрать нашу вещь. — он кивнул на руку.

— Подождите, — я уже почти протянула ему предмет. — Я хотела бы узнать, где кхм… мой партнер.

— Не обладаю данной информацией, — невозмутимо ответил он, даже я бы сказала с легким утомлением, как будто подобный вопрос ему задают тысячи раз на дню. — наши игроки получают абсолютную конфиденциальность, все данные о вас стёрты ещё ночью. Я заберу браслет, и никто и никогда не будет знать, что вы играли в догонялки.

Я, наконец, отпуская это чертов браслет, и закрываю дверь. Всё закончилось. Да нет, Волк не ушёл бы просто так, он бы мне сказал, что конец. Так ведь? А должен был, это игра, мы играли, всё закончено, данные стёрты, я ничего не знаю о нём, он обо мне. Разошлись, как будто ничего и не было, в этом ведь была суть игры.

Я промаялась ещё пару часов. Ходила по номеру взад-вперёд и ждала, чего сама не понимаю. Он мог написать мне, только куда. Мог оставить записку, не было бумаги. Мог предупредить администратора на ресепшен. Вот это точно мог. Я хватаю телефон.

— Доброе утро девушка, или уже день. — тараторила, после приветствия, пытаясь сформулировать мысль. — это из номера 20.17, я потеряла своего друга… — замялась, подбирая слова, было жутко неловко. — Мы въехали… поселились… вчера около 11 вечера… ночи… — господи, как трудно это сказать. — Я проснулась одна, и как бы… забеспокоилась… высокий мужчина, в темно-сером костюме, шатен… может, он просил, мне что-нибудь передать…

— Номер 20.17, — молчание, длиной в вечность, — к сожалению, нет. Высокий мужчин в темно-сером костюме, покинул наш отель около пяти утра, быстро попрощался и уехал на такси.

В голосе девушки слышались жалость и насмешки, или мне это казалось. Я быстро собралась и покинула номер, а затем и отель. Шла, съёжившись, мне казалась, все вокруг смотрят на меня и осуждают, вот-вот начнут показывать пальцами и хохотать.

Дорога домой была туманной и незапоминающейся, я вошла в квартиру, захлопнула дверь и осела на пол в коридоре. Реальность накрыла меня с головой. У меня больше нет мужчины, боже, да у меня никогда и не было этого мужчины. Я заигралась, утонула в чувствах, каковых до этого не испытывала и позволила себе поверить. Поверить в реальность, которой не было. О чём я думала, что у нас всё по-настоящему, господи. Я впервые посмотрела на ситуацию со стороны. У нас было три прекрасных встречи, нет две. Три классных секса, нет четыре. Много переписок, но в основном откровенно-пошлых. Ни единого намёка на что-то большее, на что-то выходящее за рамки игры. Он ушёл из моей жизни так же неожиданно и внезапно, как и ворвался в неё, мой мужчина-ураган. Уже не мой, и не был никогда моим. Нет, был, на целых семь недель. Слёзы, быстры потоком, текли у меня по щекам, стекали к подбородку и срывались вниз, оседая большим мокрым пятном на рубашке. Реальность накрыла меня с головой. Игра закончена.

— Ты точно в порядке, — уже в сотый раз задавала Лара, этот дурацкий вопрос. Я одарила её гневным взглядом. — Просто, ты всё время молчишь, и кажется вся в себе.

Я молчала, мне не хотелось говорить. И если бы не помощь в переезде, я бы осталась одно. Когда я уже останусь одна. Мы закрыли нашу старую квартиру, я отдала ключи Ларисе, и критическим взглядом осматривала груду вещей в новой квартире. Надо, наверное, для начала разложить вещи по предполагаемым комнатам, кухонные на кухню, мои в большой комнате, вещи девочек в комнату поменьше. Только Женькины, вещи Сашки уехали в контейнере в Питер, спасибо её отцу.

Все мои движения напоминали четкие действия робота. Даже в своей голове я проговаривала их. Взяла коробку, раскрыла коробку, это для кухни, отнесла коробку в кухню. Мне казалась, если я хоть на секунду, позволю себе расслабиться, меня опять накроет тоской. Протираем мебель, раскладываем вещи, спасибо грузчикам, что сразу всё расставили по своим местам. В коридоре не протолкнуться, надо ускориться. Сейчас главное застелить кровать, скора спать. Если я вообще буду сегодня спать, на новом месте.

— Мммм, — взвыла я, ударившись мизинцем.

— Всё, Успокойся, Сядь, — рявкала Лара. — господи Лиска, что с тобой происходит, ты всё время молчишь, вся в себе, замкнулась, отвечаешь через силу. Я беспокоюсь, ещё и Ульки нет. Алиса. Что с тобой? Не молчи, прошу.

И я сорвалась, так хорошо держалась последнии пару дней и тут сорвалась. От боли в пальце и душе, от злости на эту дурацкую коробку и на саму себя. Я не выдержала и сорвалась на Ларису.

— Это ты, ты во всём виновата, — закричала я, утирая непрошенные слёзы. — Ты и эта твоя игра.

Лара непонимающе смотрела на меня, но по мере осознания моей проблемы и боли её глаза всё расширялись.

— Я не хотела, если бы я только знала, то никогда, я бы никогда… — бессвязные слова слетали с моих губ, которые я беспрерывно облизывала, от соли. — мне нельзя было соглашаться, мне нельзя было, это всё вы, ты и Улька… а мне не надо, мне не нужно всё это… а теперь, что теперь делать… я… я… я одна… и больно, всё время больно…

— Подожди, подожди моя хорошая, — подруга, приблизилась ко мне, усадила на кровать и крепко обняла. — Догонялки, они закончились?

— Даа, — выдохнула я.

— Иии… мы сейчас плачем потому что… — аккуратно подбирала слова, Лариса. — ты жалеешь, что они кончились… тебе понравилась игра… хочется… ещё…

— Ларка, — опять взвилась я, — ты всё прекрасно понимаешь, не нужно так, как будто я маленькая. Всё зашло слишком далеко. Вся эта игра, она просто… в какой-то момент перестала быть игрой. Я хочу к нему, я очень хочу к нему. Я так много могла сказать, почему я не сказала или не спросила. Я ведь даже имени его не знаю, и не узнаю должно быть никогда.

— Алиса, боже мой, расскажи толкам, что случилось то…

И я рассказала, всё как было и как есть сейчас. Вывалила на подругу всё то, что съедала меня это время. И даже почувствовала некое облегчение.

— Я даже не знаю, что тебе сказать, — впервые видела Лару такой растерянной, — ты вроде как ожила, как мы и хотели, но… может не все, так как видеться… ни думала об этом…

— Думала, я очень много думала. Ты всегда говорила, что мне нужно всё чётко знать, мне нужно всё раскладывать по полочкам, так давай, я тебе покажу, как всё легло. Волк исчезает из номера рано утром, предположим, что-то действительно случилось. Он мог оставить записку. Мог. Не было ручки, бумаги. Телефон. Телефон то был. Не знал номер. Мой лежал на тумбочке, мог записать свой и сделать дозвон. Мог. Не подумал, не смог снять блокировку. Хорошо. Оставить сообщение или записку на ресепшен. Мог. Торопился настолько сильно, что даже об этом не подумал. Он знал, где я живу, он тысячи раз смотрел в это чёртово приложение. Он привозил меня домой. Не знал подъезд и квартиру, но дом то знал. Если бы хотел, приехал и ждал. А я-то ждала, три дня от окна не отходила, по поводу и без, на улицу бегала, он не пришёл. И последнее, он мог меня разбудить, мог сказать мне, что не сможет остаться. Он ушёл. Как трус. — я делаю большой вдох и медленный выдох. — А может так и лучше, что я хотела услышать, спасибо за секс, за игру, за доступность. Я не могу и не хочу так больше, когда вот здесь, — я потёрла ладонью грудь, — всё время давит. Это больно, это так сильно больно…