Договор на золе
Шрифт:
— С кем ты разговаривала? — спросил Чейз, но я отмахнулась от него, так как телефон снова зазвонил.
Взглянув на экран мобильника, я увидела имя одной из тех самых «друзей», которым вдруг стало нечего мне сказать после смерти моего малыша. Но отстраненность Патрисии ранила меня сильнее, потому что она долгие годы была моей близкой подругой.
— Алло.
— О, привет, Эмма.
Пат замолчала и я тоже. Теперь у нас не было общих тем для разговора.
— Не уверена, знаешь ты или нет… — продолжила она после неловкой паузы, — но малыш Лорен и Зака не выжил.
В ее грустным голосе не было искренности или сочувствия. Я внутренне сжалась в комок, ощутив леденящий душу призрак былой боли.
Патрисия продолжала тараторить об операции, которую сделали для устранения дефекта сердца, и о том, что малыш оказался слишком слаб, чтобы перенести ее.
Я не любила Зака и Лорен но никогда бы не пожелала им пережить подобную трагедию.
— Мы собираемся скинуться на цветы и приготовить несколько блюд для поминок… ведь все мы были друзьями… Конечно, никто не ждет, что ты примешь в этом участие… ну, после всего случившегося, но если вдруг ты… — нервно лепетала Пат, а я в пол уха слушала весь этот бред.
Можно подумать, я была настолько глупа, что поверила в ее благие намерения. Да, как бы ни так! Она позвонила исключительно ради сплетен. Чтобы потом пересказать мою реакцию на эту печальную новость таким же бессердечным сучкам, как она.
— Я подумаю об этом. Слушай, мне пора идти. — Без лишних слов я закончила разговор с бесчувственной женщиной, которая позвонила лишь для того, чтобы узнать реакцию на трагическую смерть ребенка, которая была так схожа с моей собственной потерей.
*** *** ***
Дома Чейз сразу же прошел в гостиную и рухнул на диван. Я предложила ему перебраться в спальню на удобную кровать, но он отказался, сказав, что ему и тут хорошо, а потом добавил, что раз я не собиралась идти с ним наверх, то он останется на диване. Пару минут он сонно таращился на меня, а затем заснул.
Вслушиваясь в его размеренное дыхание, я продолжала обдумывать планы на будущее. Первым делом мне нужно было заняться поиском жилья. Для этого я должна рассмотреть все варианты и сопоставить их с моими финансовыми возможностями.
Ранее в больнице между мной и Таней состоялся разговор. На встречу, которая не состоялась из-за аварии Чейза, она обещала принести флешку с моим дополненным резюме для поиска новой работы. Но когда я столкнулась с ней в больничном коридоре, покинув палату, чтобы врач мог осмотреть Чейза перед выпиской, Таня ошарашила меня новостью.
— Я не стала ждать и отослала твое резюме на адрес, который оставил генерал Маркус, — без предисловий начала она.
— Почему ты сначала не посоветовалась со мной? — Я чувствовала, что начинаю заводиться из-за ее вмешательства в мою жизнь.
— Думаешь, я бы не смогла уговорить тебя согласиться? — Она вызывающе вздернула бровь. — Эмма — это отличная возможность, и ты будешь дурочкой, если не воспользуешься ею.
Ее слова напомнили о том, как много возможностей я упустила из-за Зака. Я обещала себе, что не повторю подобную ошибку дважды, но все же угодила в ту же ловушку, только теперь с другим мужчиной. Мой горький опыт подсказывал, что это не приведет ни к чему хорошему, вот только существовало одно «но» — если я устроюсь на работу, предложенную генералом, то нас с Чейзом будет разделять несколько тысяч миль.
— Извини, — пробормотала я, — я просто…
Таня оборвала меня и кивнула на дверь палаты Чейза.
— Можешь не объяснять. Я понимаю.
Мы дожидались выхода врача в полном молчании, потому что все и так было очевидно.
Я покачала головой, стараясь стряхнуть чувство вины, появившееся при мысли, что я не сообщила Чейзу о том, что подумываю сменить работу. Я напомнила себе, что не обязана ставить его в известность пока все не будет решено, но от этого почувствовала себя еще хуже.
Может быть, во мне говорила совесть, не позволяющая совершить поступок, которому противилось мое естество. А, возможно, я слишком сильно привязалась к Чейзу и поэтому не желала уезжать от него за несколько тысяч миль. При мысли о расставании с Чейзом я ощущала пустоту внутри, и мне это очень не нравилось. Я была чертовски глупа, заботясь о мужчине, которого не волновало ничего кроме собственного удовольствия.
Завибрировавший на журнальном столике телефон Чейза, оторвал меня от тяжелых раздумий. Взглянув на экран, я поняла, что ему пришла эсэмэска от Тани. Внезапно в памяти всплыли слова о моей доверчивости и наивности, сказанные Чейзом в машине. Я взяла телефон и сдвинула экран, чтобы разблокировать его.
Чейз не установил пароль на телефоне, поэтому мне было легко проникнуть в мини-версию его мира. Я просмотрела почти пустой календарь с редкими отметками дней рождений, а затем заглянула в сообщения. Оказалось, что он переписывался только с двумя людьми — мной и Таней. Собственные сообщения не вызывали интереса, а вот Танины… Почти в каждой эсэмэске она наседала на Чейза, желая узнать как можно больше обо мне. Напрасно. Он почти ничего не рассказал ей. Я не расстроилась из-за этого, а просто удивилась.
Увидев его плейлист, я сначала захихикала, а затем сильно удивилась. В списке было полно хитов новой волны восьмидесятых различных жанров и направлений.
Открыв папку с фотографиями, я ожидала увидеть снимки его семьи или жены, но их там не было. Единственные фото, которые Чейз хранил в своем телефоне, были мои. Я — на работе. Я — смеющаяся с Джейми в клубе. Я — обедаю в одиночестве. Всего три снимка, но они говорили о многом. Печаль этого мужчины и его одиночество кричало с этих фотографий, которые, кстати, он сделал втайне от меня.
*** *** ***
Чейз проснулся как раз в тот момент, когда я дрожащей рукой вернула телефон на столик.
«У него были только мои фотографии. Только мои!»
Я глубоко вздохнула, чтобы уменьшить боль в груди. Чейз наблюдал за мной еще до того, как предложил договор. В свете этих фактов ситуация, в которой мы пребывали, казалась еще более запутанной.
— Что ты делаешь? — спросил он, зевая и потирая припухшие от синяков глаза.
— Ничего, — как можно равнодушнее ответила я.