Чтение онлайн

У брата всё было, мне нечем его удивить и сейчас, когда у него такой богатый отец, но я знаю, что ему понравится мой подарок.

Созваниваюсь с Валентиной и договариваюсь о том, чтобы она помогла оформить санитарную книжку. На все формальности уйдет пара дней.

Потом я снова кручусь на кухне, в ванной, с грустью глядя на руки, которые потеряли былую ухоженность. Теперь это рабочие руки без маникюра. Начинаю тихо плакать в ванной, жалея себя, и в это время в дверь звонят. Опять соседка пришла. Я ей, честно говоря, рада, потому что она служит буфером между мной и вредной бабушкой.

– Новости, новости включите! – кричит она на всю квартиру, как будто апокалипсис случился, я нажимаю на нужную кнопку. С экрана на нас смотрит наглая рожа Разумовского, а рядом – изображение Багримова.

От вида этих мужиков меня пробирает дрожь. Диктор рассказывает о двух самых вероятных претендентах на должность мэра и сообщает, что скоро состоятся открытые дебаты, где кандидаты смогут высказать свою политическую позицию.

– Хороши хлопцы, оба неженатые, ой повезет кому-то, – причитает соседка, а я с упреком смотрю на бабушку. Даром она времени не теряла, про нашу ситуацию зачем-то рассказала посторонней женщине.

Бабушка виновато отводит глаза, наверное, сама жалеет о своей словоохотливости. Видно же, что Наину хлебом не корми, дай посплетничать.

– Нисколько не повезет, – пожимаю плечами, не особенно желая вдаваться в рассуждения, но и не будешь же молчать. Муж-политик – это не подарок. Слишком много внимания к семье и к его облико морале. А еще он занят постоянно, о городе больше будет заботиться, чем о жене.

– Какое такое морале? – недоумевает соседка, смешно приоткрыв рот и глупо пуча глаза.

Ах, я и забыла, что теперь вращаюсь совсем в других кругах общества.

Как там сказал Стас? Я теперь пролетариат, да.

Объясняю тетке значение незнакомого ей словосочетания, а она, чуть нахмурившись, врубает думалку и пожимает плечами:

– Это ерунда. Главное, чтобы деньги у него водились, денежки, – трет пальцы друг о друга, показывая невидимые шелестящие купюры. Демонстративно оглядывает убогий интерьер квартирки, а потом переводит взгляд на меня. – Хороша девка, – обращается к бабушке. – Чего замуж не выдаешь внучку? Слышу вон, через стенку даже, как орешь, что девчонка марафет навела. А что ей, молодой, возле тебя сидеть, Тимофеевна? Отпусти на свидание. У меня наряды есть, кстати. Я видела в одном журнале, мода возвращается. Пойдем, дохлятик, приоденем тебя, поедешь поговорить с кандидатом, улыбнешься ему, он даст с мальчонкой пообщаться и бабке поможет, – активно подмигивает, вынуждая меня смущенно жаться к серванту.

Ну что сказать на такую прыть и охотное желание помочь? Замуж я не собираюсь, просто хочу пробраться в дом Багримова через службу клининга, а завтра пойду сдавать анализы и проходить врачей. Та еще эпопея.

– «Модный приговор» устраивать собралась, Наинка? – посмеивается бабушка. – У нас Адка знаешь какая модница была раньше? Когда мы богатые были.

– А у вас унитаз золотой был? А айфон? – начинает задавать глупые вопросы соседка, а я только глаза закатываю, и снова звонок отвлекает меня от «интересного» разговора. Сегодня у нас день открытых дверей?

За дверью курьер, молодой паренек в зеленой форменной одежде, протягивает мне крафтовый конверт и просит расписаться. Ничего не понимаю. С насупленным лицом иду к себе в комнату, боясь открыть неожиданный презент. Достаю поочередно: оформленные на мое имя трудовую книжку, санитарную книжку со всеми нужными печатями, оформленный договор между мной и клининговым агентством.

Да как так-то? Я планировала это всё оформить за два дня, а тут всё сразу комплектом. Последними достаю листок бумагу и пластиковую карточку.

«Считай это авансом, ангелок», – гласит короткая записка, и у меня нет сомнений, кто ее прислал.

***

Мужчина, сидящий в кресле, внушает страх. Артур Багримов. Главный кандидат на пост мэра нашего города. Вершитель чужих судеб: безжалостный, жестокий, холодный, словно айсберг. Неоспоримый победитель.

Тот, кто устанавливает свои правила. Тот, кем пугают всех от мала до велика. Мрачный, опасный, таинственный.

И я стою перед ним, опасаясь вызвать гнев такого влиятельного человека, дрожащими пальцами цепляясь за передник на униформе работника клининговой фирмы. Но выбора нет. Я не имею права на ошибку. Только не сейчас…

Не после того, как я с таким трудом пробралась в его резиденцию, охраняемую лучшими из лучших. Святую святых делового и целеустремленного человека.

– Не знаю, как ты сюда попала, девочка, – его холодный взгляд пронизывает меня насквозь, вымораживая внутренности. – Но только зря тратишь мое время. Моя репутация под угрозой из-за вашей обнищавшей семейки.

Вбираю в грудь больше воздуха, ведь внутри меня горит пожар негодования, готовый вот-вот вырваться наружу. Но не успеваю, в этот момент мужчина кому-то звонит по телефону.

– Юрий, – спокойным, но опасным тоном говорит Багримов в трубку. – Уволить всю охрану!

Сглатываю и в испуге делаю шаг назад. Неужели он оставит столько человек без работы? У них же семьи, дети…

– Прошу вас! – кидаюсь было к нему, но он одним лишь взглядом пригвождает меня к месту. – Это моя вина, я пробралась без чьей-либо…

Не договариваю, мужчина резким жестом ладони останавливает поток моей речи и встает. Горло перехватывает горьким спазмом. Боясь расплакаться, делаю шаг вперед и кладу ладони на стол. И в этот момент его глаза падают на мои руки.

– Похвально.

Мороз по коже от его тембра. Ничего привлекательного в этом нет, так что не понимаю тех женщин, которые провозгласили его самым завидным холостяком региона.

– Люблю смекалистых и проворных. Даю тебе минуту. Можешь говорить.

Растерянно смотрю на него снизу вверх. Он успел обойти стол и присесть на краешек, скрестил руки на груди и выжидающе вздернул бровь.

– Зачем вам Саша? Вы ему, может, и биологический отец, но ведь не любите его… – начинаю говорить бодро, но к концу голос ослабевает, всё же его бесстрастное лицо сбивает с толку.

– Любовь? – дергает уголком губ, хищно скалясь, словно тигр на охоте, знающий, как загнать жертву в угол. – В моем мире, девочка, таких сентиментальных понятий нет. Не путай это глупое ничтожное чувство с долгом и ответственностью. Александра признавать своим сыном я не собираюсь, он – пятно на моей репутации, а этот скандал плохо скажется на моей политической карьере.

Я стою ни жива ни мертва. В ужасе от того, насколько страшные слова вылетают из его поганого рта. Пятно… Ошибка… С горечью понимаю, как же далека от этих грязных политических игр чужими судьбами.