Чтение онлайн

Фамилий футболистов в отчете было всего две, и я решил начать общение с того, с кем мне это было сделать проще. Найти Соколова мне не составило труда.

– О чём я разговаривал в день гибели Серебровского с ним? По телефону? Дай вспомнить, столько времени прошло. Я звонил по телефону Леониду Сергеевичу считанное количество раз и поэтому уверенно могу сказать, что в день его смерти я с ним точно не разговаривал.

Всегда такой покладистый, а тут вдруг упёрся.

– А что ты на это скажешь?
– и я ткнул пальцем в то место справки детектива, где была указана его фамилия.
– Мы можем вместе сходить и в саму телефонную компанию.

– Но я же прекрасно помню, что в этот день не разговаривал по телефону с Серебровским.

– Доставай свой телефон, и мы вместе посмотрим исходящие звонки.

Виктор оказался общительным человеком, а телефон его не настолько продвинутым, чтобы хранить большой объём исходящих звонков. Пока мы "прочесывали" его телефон, я успокоился и "включил мозги".

– А кто мог воспользоваться твоим телефоном?

– Да любой из нашей команды. Телефон у меня всегда в кармане брюк. Зайди в раздевалку и позвони.

– Значит, кто-то воспользовался им в твоё отсутствие.

– Зачем? У всех в команде есть телефоны, у некоторых даже два.

За короткий промежуток времени родился второй вопрос, на который я не мог получить ответа.

После разговора с Виктором я уже был готов к любым неожиданностям. Поэтому я и не подал вида, а лишь отметил про себя перепуганную физиономию Бояринова.

– Разговаривал ли я в день смерти Серебровского с ним самим? Надо вспомнить...

Я был не против дать ему время вспомнить. Однако у меня возникло подозрение, что он не столько вспоминал, сколько просчитывал варианты, может ли он пойти в отказ. Очевидно, он вовремя вспомнил, что в телефонной компании всегда можно проверить этот факт.

– Да, звонил. После матча он сказал мне, что нам срочно нужно поговорить один на один. Он сказал, что будет ждать меня на автостоянке, однако когда я туда подошёл, Серебровский уже уехал. Я стал звонить ему, но поговорить не удалось. Несколько раз связь обрывалась. Я и перестал звонить. Подумал, что это не смертельно.

– Так ты не знаешь, о чем хотел поговорить с тобой Серебровский?

– Нет.

Я смотрел в лицо Паши и ясно видел, что если даже он и не знал, о чём с ним хотел поговорить тренер, то уж точно догадывался.

– И теперь уже не узнаешь.

– Наверное, да.

– А тебе не интересно узнать, о чём он хотел поговорить с тобой?

– Интересно... но, что теперь-то поделаешь...

– Действительно, ничего.

Наш разговор длился недолго, но Паша успел вспотеть. Мелкие капли пота на лбу и висках вызывали у меня недоумение. В любимчиках у Леонида Сергеевича он никогда не ходил. Но от одних воспоминаний покрыться испариной? Как бы то ни было, но мои ожидания вновь не оправдались. А что я ждал? Если верить детективу, то смерть Серебровского - это нелепая случайность. Только последний звонок принадлежал не Бояринову. Он был сделан с телефона Соколова. И, возможно, именно этот звонок спровоцировал аварию. Но кто звонил с этого телефона?

– А что это ты вдруг вспомнил об этих звонках? Что-то важное?

– Не знаю. Вряд ли. Да ладно, забудь.

– Ты... вы, что? Частное расследование проводите?

– А что тут можно расследовать? Так только спросил... ДТП, оно и есть ДТП.

Если это было обычное ДТП, то кто мне даст ответ, почему моё подсознание связало эти два ДТП. Да ещё и навело меня на мысль, что Максимовича убили? Ведь если согласиться с детективом, то смерть Серебровского - это нелепая случайность. Полиция признала, что смерть Максимовича тоже несчастный случай. Но... почему исчез отчёт детектива? Кому он потребовался? В нём содержался безобидный вывод. Зачем кому-то он потребовался? Хотя... мало ли бумаг теряется? Я ещё не спрашивал о нём у вдовы Максимовича. Ей он тоже ни к чему, но, может быть, она видела его.

Я ехал на встречу, когда мне позвонили. Разговаривать по сотовому телефону, находясь за рулём автомобиля в центре города, было чистым самоубийством. После гибели Максимовича для меня это стало аксиомой, не требующей доказательств. Поэтому я сначала остановился в одном из дорожных карманов и только потом достал из кармана телефон. Абонент меня не дождался и отключился. Это был Соколов. Я перезвонил ему, и он тут же отозвался.

– Привет, я вспомнил.... никто не брал мой телефон.

– Привет, Виктор. Откуда такая уверенность? Кто-то же сделал звонок.

– Это был я...

– Но... ты же на сто процентов был уверен, что не разговаривал в этот день с Серебровским?

– Так в том то и дело, что не разговаривал! Я вспомнил. Мне позвонил Паша Бояринов и попросил меня позвонить Леониду Сергеевичу и передать ему, что он ждёт от него звонка. И хотя просьба показалась мне странной, я позвонил Серебровскому, только он не ответил мне. Я и забыл об этом, разговора-то не было.

Не было. А человек, возможно, из-за этого звонка погиб. Телефон-то он, в отличие от меня, из кармана достал. Ничего этого я не стал говорить Соколову. Это были всего лишь мои догадки. Так зачем тогда парню всю жизнь носить этот камень на шее?

– Я помог тебе чем-то? Это важно?

– Да, ты помог мне. Одним вопросом стало меньше.

Я возвратился в транспортный поток, но никак не мог избавиться от мысли, что лучше бы этого звонка не было. Теперь получается, что именно Виктор мог стать невольной причиной гибели Серебровского. Как сделать так, чтобы он об этом никогда не узнал?

Надо признать, что черный цвет Татьяне Александровне шёл. Интересно, надолго ли она одела траур по супругу? С чего это во мне проснулся сарказм? Общепринятый ритуал, обычное дело. Но ведь это её я видел в кафе с молодым человеком. Не о политике же они разговаривали в уютном домике. Меня приняли в гостиной, не сумев до конца скрыть удивление от моего визита. Я впервые был в квартире Максимович и поэтому с любопытством озирался. В голову лезла банальная фраза "бездна вкуса". В реальности это могла быть всего лишь способность воспринять совет специалиста как с умом потратить немалое количество денег.

– Чем я обязана вашему визиту?

– Случилось маленькое недоразумение. По просьбе Бориса Романовича я привлёк к работе одного детектива, оговоренные сроки прошли, а ответа до сих пор нет. Детектив же утверждает, что отчёт о проделанной работе давно им выслан на имя Бориса Романовича. Не могли бы вы поискать его в бумагах Максимовича?

– Это так важно? Отчёт детектива? Хорошо, подождите минутку.

Она удалилась и отсутствовала около пяти минут. Этого времени мне хватило, чтобы успеть полюбоваться картинами, висевшими в гостиной. Авторы были мне неизвестны, но их работы мне очень понравились. Я не был специалистом в области живописи, но не мог не признать, что у покупателя картин отличный вкус. Это было неплохое вложение капитала. Картины притягивали к себе, рождали эмоции, некоторые вызывали приятные личные воспоминания. Не стоило и сомневаться, что их цена со временем только вырастет.

– Предполагаю, что вы ждали вот это. Очевидно, Борис Романович забыл вам его передать.

Я получил свой отчёт, и у меня больше не было причин задерживаться. Я ещё раз взглянул на хозяйку. Ухоженное лицо, холодные глаза. Полное отсутствие интереса к моей персоне. Что ж, пора и честь знать. Дело сделано, а ледяной холод хозяйки я как-нибудь переживу. Как-то некстати в голову пришла мысль, что мы можем стать родственниками. Или со смертью Максимовича родственные связи между мачехой и падчерицей оборвались?