Чтение онлайн

Я снова содрогнулся от неописуемого, ужасного предчувствия и невольно выпрямился на кровати.

— Так скажите наконец, как меня зовут! — дико воскликнул я.

Доктор Вакабаяси как-то машинально поджал губы и пристально посмотрел на меня. В глазах его светился мрачный огонек, будто он искал что-то в глубине моей души… будто хотел намекнуть на что-то серьезное.

Позже я пришел к выводу, что попался на какую-то невычислимую уловку доктора Вакабаяси. Его наукообразная, переполненная сенсациями речь вовсе не была лишена смысла. Определенно, доктор Вакабаяси применил один из способов психической стимуляции: он максимально задействовал мое внимание, настраивая его на мое имя и делая все, чтобы я просто не мог не вспомнить его… И потому, когда я забылся и спросил, как меня зовут, доктор поджал губы, чтобы своим молчанием довести мое нетерпение до предела… Тем самым он желал породить острый импульс, который пробудил бы дремлющие воспоминания.

Однако тогда я понятия не имел об этой тонкой схеме. Я был убежден, что вот-вот доктор Вакабаяси скажет, как меня зовут, и пристально смотрел на его бледные поджатые губы.

Но доктор, внимательно следивший за мной, опять разочарованно закрыл глаза. Он помотал головой и тихонько вздохнул, затем спокойно открыл глаза и еще более холодным, более высоким и хрипловатым голосом произнес:

— Нет, увы. Я не могу вам этого сказать. Если не вспомните сами, толку не будет. Вы должны прийти к этому естественным образом.

Мне вдруг сделалось спокойно и в то же время грустно:

— А я смогу… вспомнить?

— Сможете, — четко ответил доктор Вакабаяси. — Непременно сможете. И тогда вы не только поймете, что все мои рассказы отнюдь не фантазия, но и полностью излечитесь и будете выписаны из больницы. Вы получите все, что причитается по закону — юридическому и нравственному… Уже долгое время мы готовимся к передаче вам дома и состояния… Иными словами, вторая обязанность, порученная мне доктором Масаки, заключается в улаживании ваших дел.

Доктор Вакабаяси уверенно оглядел меня холодным мутным взглядом, и под его натиском я опустил голову… Внезапно я устал от этих загадочных и странных историй, не имевших ко мне никакого отношения, устал от того, что не понимаю происходящего…

Однако, не обращая внимания на мои муки, доктор Вакабаяси откашлялся и продолжил.

— Итак… Я намереваюсь провести эксперимент, который поможет вам вспомнить свое имя… Мы с доктором Масаки… хотели бы проверить, вернется ли к вам память при виде различных предметов, которые, как нам кажется, имеют непосредственное отношение к вашему прошлому. — Он оперся на спинку плетеного кресла и вдруг вытянулся.

Глядя ему в лицо, я слегка кивнул: да все равно, пусть делают что хотят… Однако в глубине души я колебался. Нет, я даже испытывал какое-то глупое чувство.

Та девушка из шестой палаты, что звала меня сегодня утром, и доктор Вакабаяси, который стоял сейчас передо мной… А что, если они приняли меня за другого?

Они с неподдельным жаром взывали ко мне, так меня обвиняли. А вдруг они ошиблись? И потому, сколько бы ни прошло времени, я не сумею вспомнить ни одного якобы совершенного деяния…

А предметы из «моего» прошлого, которые станут демонстрировать?.. Быть может, это вещи другого человека, который не имеет ко мне никакого отношения… Таинственного, хладнокровного и кровожадного сумасшедшего… Напоминания о его странном и жестоком преступлении… Уж не будут ли показывать их одну за другой, чтобы я вспомнил все?

Мучимый подобными догадками, невозможными и немыслимыми, я невольно втянул шею и съежился, чтобы стать как можно меньше.

Доктор Вакабаяси, сохранявший до последнего достоинство и такт ученого, поднялся с кресла, поклонился мне и спокойно открыл дверь. В комнату поспешно вошел человек — казалось, он ждал момента.

Это был коренастый мужчина с ежиком на голове и черными подстриженными усиками. Наряд его выглядел непривычно: белая рубашка с воротником-стойкой, черные брюки и тапки, переделанные из старой обуви. В одной руке он держал прямоугольный черный портфель, а в другой — скамеечку с засаленной циновкой. Вслед за ним вошла медсестра. Она поставила посреди комнаты пышущий паром таз и живо водрузила рядом скамеечку. Мужчина опустил на пол портфель, раскрыл его и, выудив из беспорядочной груды инструментов парикмахерские ножницы и расческу, поглядел на меня и неожиданно поклонился, будто предлагая усесться.

Придвинув свое плетеное кресло поближе к кровати, доктор Вакабаяси тоже сделал мне приглашающий знак.

«Видимо, будут стричь», — решил я, затем спустил ноги с кровати и, не обуваясь, уселся на табуретку.

Усатый тут же обернул вокруг моей шеи белую ткань. Обматывая горячим от кипятка полотенцем мою голову, он повернулся к доктору Вакабаяси.

— Стрижем как раньше?

Кажется, доктор Вакабаяси встретил этот вопрос с удивлением. Он искоса посмотрел на меня и без особого участия бросил:

— Да, разумеется. Вы не забыли, как тогда стригли?

— Нет конечно! Я хорошо запомнил, ведь месяц назад были особые пожелания. На макушке подлиннее, чтобы лицо казалось овальным, как яйцо… А с висков покороче — как у столичного студента…

— Да-да. Именно так, пожалуйста.

— Будет сделано!

У моей головы защелкали ножницы. Доктор Вакабаяси устроился в кресле у кровати и вытащил из кармана пальто иностранную книгу в красном переплете.

Я закрыл глаза и задумался.

Так или иначе, мое прошлое стало несколько яснее. Даже если причудливые россказни доктора Вакабаяси не имели ко мне никакого отношения, я мог сделать определенные выводы из единственного несомненного факта.

Видимо, с пятнадцатого года Тайсё [4] (я не понимал, какой теперь год) я был пациентом на кафедре психиатрии Императорского университета Кюсю и до вчерашнего дня находился в сомнамбулическом приступе, как сумасшедший. Кстати, не знаю, во время приступа или раньше, но месяц назад меня уже стригли по студенческой моде… Видимо, они хотят, чтобы я выглядел, как прежде…

Но… Не маловато ли для человеческой памяти?.. Тем более все это я слышал от доктора Вакабаяси и парикмахера — совершенно чужих мне людей… Однако в голове так и не появилось ровным счетом никаких воспоминании о событиях до утреннего «бо-о-ом». Там царила такая пустота, что было неясно, жил ли я вообще…

Однако я, несомненно, где-то родился и как-то вырос. Да и способность к суждению, умение отличать одно от другого, другое от третьего… Знания, образование, которые позволили мне проникнуться до дрожи рассказами доктора Вакабаяси… Откуда все это? И почему в моей голове не осталось ни одного из многочисленных воспоминаний?..