Чтение онлайн

— Дяденька, Артёмка — не Матроскин. Он — Взрывник, — поправила меня Алёна, строго посмотрела и деловито проверила на прочность узел, затянутой на поясе верёвки.

Мы с пареньком улыбнулись.

— Вот это, — протянул я Взрывнику длинную палку, — называется слега. Работаешь ею вот так, — показал на собственном примере, тыкая слегой перед собой, прощупывая путь на прочность. — Наступать нужно вот так, и только потом переносить вперёд весь вес тела, завершая шаг.

Взрывник внимательно слушал и потом повторял всё в точности.

Поначалу шли мы очень медленно, но вскоре мальчик приноровился, и движение пошло гораздо быстрее.

Два раза садились, чтобы отдохнуть и перекусить. Дело шло к третьему привалу, когда я неожиданно ухнул с головой в чёрную жижу.

На такой случай я выдал Взрывнику нож и строго настрого приказал резать верёвки, чтобы ненароком не нырнули вместе со мной в пучину. Погибнуть самому — это одно, а быть виновником в смерти других людей — совсем другое.

Дрыгаться в вязкой субстанции, похожей на сметану, не было никакой возможности, и хоть успел набрать полные лёгкие воздуха, но поплавок из меня получился хреновый. Я, всё равно, медленно, но уверенно погружался вниз. Лёгкие резало болью, в висках стучали молотки, уже слышал своё сердце, когда вдруг почувствовал на поясе рывок верёвки. Ещё и ещё. Моё тело пошло вверх. В лёгких кислорода не осталось, и выдох вырвался сам собой, образуя здоровые пузыри.

— Тяни! Тяни, Артёмка! Дяденька! — услышал я писклявый, почти плачущий голос Алёнки.

Моя голова, наконец, показалась над поверхностью ковра. Первый длинный вдох буквально разорвал лёгкие болью, наполняя тело жизнью. Я закашлялся, отплёвываясь грязью, и ухватился за край.

Двое детей вцепились в верёвку и, упираясь ногами в «живую почву», тянули изо всех сил короткими рывками. Во взгляде Взрывника, полном решимости, я увидел не мальчика — мужчину!

Я лежал на «суше», как выброшенная рыба, жадно хватая ртом воздух. Обессиленные дети молча валялись рядом.

— Тебе же было сказано — резать верёвки! — прохрипел я парню, немного отдышавшись.

— Чем?

— Я ведь тебе нож дал.

— Да я забыл про него.

Дети переглянулись между собой, думая, что я не заметил. Вот же неслухи…

Отдышавшись и придя в себя, мы двинулись дальше.

— Дяденька! У меня ножки болят, и я кушать хочу.

— Алёнушка, видишь, во-о-он там деревья? — Я указал рукой вперёд.

— Ага. Там лес?

— Да. Там начало нормальной земли и конец болота. Ты сможешь дойти или тебя понести?

— Смогу! Немножко ведь осталось. Идём быстрее! — Алёна припустила вперёд меня.

— Тихо, тихо! Разогналась, — я усмехнулся. — Не спеши. У берегов очень часто встречаются опасные, топкие места. Называются окошки. — Придержал я её за руку.

— Окошки? Это как в домике? — повернула она чумазую мордаху с голубыми глазёнками в мою сторону.

— Док, она сейчас тебе мозг вынесет своими расспросами, — сказал деловито Взрывник, не оборачиваясь, продолжая шагать вперёд.

Девочка замолчала и обижено засопела.

— И никаких окошкаф я не видела, — всё ещё обижаясь, буркнула юная бестия.

— Это хорошо, что не видела. Потому что, куда провалился Док, это и есть окошко. Правильно же я понял, Док? — сказал Взрывник и посмотрел на меня.

— Абсолютно верно, — я улыбнулся и устало опустился на зелёную траву под деревцем.

Сообразительность паренька меня очень радовала. Да и вообще, я этим детям жизнью теперь обязан. Думал, приедем в стаб, обязательно поговорю с главами о судьбе этих мальцов.

— Док, мы дрова собрали. Давай костёр сделаем? — Взрывник стоял с охапкой хвороста.

И откуда в детях столько энергии? Вот, вроде сидели рядом со мной, уставшие, а уже носятся как черти, дрова собирают.

— Нет, Взрывник, нельзя нам костёр разводить. И не шумите. Говорите тихо, не пищите, — я посмотрел на Алёну, которая замерла на месте и стала испуганно озираться.

— Зомбия? — прошептала она.

— Да, вполне возможно, территория ведь незнакомая. Мы не знаем, что находится поблизости. Может, населённый пункт или просто забрёл кто нечаянно. В рейде всегда надо быть на стороже и соблюдать правила безопасности. — Не стал я успокаивать напуганных детей, а наоборот, ещё больше нагнал жути.

Пусть лучше так, целее будут.

Выпили живчик, доели последние консервы в холодном виде и легли спать. Дети отключились практически моментально.

— Док, ты меня обязательно буди. Я тебя сменю на посту… Ты же всю ночь… не спать… м-м-ня-м… тяжело… — промямлил Взрывник и засопел.

И вот сижу я, смотрю на них и думаю… И мысли мои очень печальны…

— Алёна? Алёна, что с тобой? Тёть Люба, вам плохо? Алёна, что ты делаешь?

Артём зашёл в игровую комнату своего родного детского дома и увидел лежащую на ковре тётю Любу, любимую повариху, которая всегда баловала чем-то вкусным и вечно норовила обнять, прижать, а потом глаза её блестели от слёз.

Она лежала такая удивительно пугающе бледная и, кажется, мёртвая, а над ней спиной ко входным дверям сидела, склонившись, Алёнка, самая любимая её сиротка и что-то делала, чавкая и дёргая тётю Любу.

— Алё-ё-ёна, — вновь тихонько позвал Артём девочку.

Жуткий, липкий страх заползал в душу холодной змеёй, подсказывая, что происходит ужасное, неправильное.

Глаза поварихи распахнулись, и она прохрипела синими губами, обращаясь к Артёму:

— Беги-и-и-и…

Алёна издала странный, урчащий звук, и резко повернулась.

Мёртвые белые глаза и всё лицо в крови! Она ела тётю Любу!

— Бе-е-е-ги-и-и-и… — вновь прохрипела женщина.

И Артём побежал! Он бежал, а ноги почему-то не хотели слушать, еле передвигались, а Алёна была всё ближе и ближе! Она урчала и тянула окровавленные руки, скалясь и клацая грязными зубами. Впереди показалась спина знакомого человека с топором.

— Да! Это Док! Он спасёт! Только нужно добежать!

Артём не мог вспомнить, откуда он знает этого человека, но он точно знал, что этот мужчина его защитит.

— До-о-ок! — закричал мальчик изо всех сил, видя, что не успевает, Алёна уже слишком близко.

— ДО-О-ОК!!!

Мужчина с топором повернулся и заурчал, глядя на мальчика белёсыми глазами.

Артёма поймали и стали есть живьём, отдирая плоть от костей.

В горле будто застрял ком, не пропускающий звук. Мальчик пытался кричать, но голос исчез. Он смотрел, как вырывают куски его плоти, и не верил своим глазам. Он орал беззвучно.

Проснулся Взрывник весь в холодном поту. Сердце колотилось о грудную клетку, норовя пробить её и ускакать в лес.