Чтение онлайн

— Деньги, — сказал Майлз.

Я кивнул:

— Процессы по делу об убийстве обходятся очень дорого. Свидетели-эксперты стоят немало. Каждая схема или увеличенная фотография вещественного доказательства, которые я предъявляю суду, обходятся в шестьдесят баксов. Каждый документ, отправляемый или получаемый через «Федеральный экспресс», — это деньги. Частные детективы? Деньги. Фотокопии? Деньги.

— О какой сумме идет речь?

— Не меньше семидесяти пяти тысяч. Если мы все проделаем правильно — полмиллиона, возможно, больше.

Майлз вытаращил глаза:

— Вы шутите! У меня только что убили жену. И вы говорите, что это обойдется мне — ни в чем не повинному сукину сыну — в полмиллиона долларов?

— Не считая расходов на апелляцию, — сухо ответил я.

В глазах у Майлза блеснул гнев:

— Это неправильно!

— Да, — согласился я. — Однако представьте, как бы вы себя чувствовали, будь вы каким-нибудь парнем из трущоб.

С минуту он смотрел на меня, потом рассмеялся:

— Самое смешное, Чарли, что я и есть обнищавший парень, выросший в трущобах.

— А как же ваши бестселлеры? Фильмы?

— Вы знаете, сколько я заработал на продаже моей последней книги? Двадцать девять тысяч семьсот пятьдесят долларов.

— Сбережения?

— Не-а. Давным-давно прожиты.

— Дом?

— Стоит в два раза меньше займа, на который был куплен. Там требовались большие ремонтные работы, а я их не сделал. Того, что я за него получу, едва ли хватит и на выплаты по займу.

Лицо его выражало полную покорность судьбе.

— А ваша коллекция? — спросил я. — Оружие. Вы говорили, что один дробовик стоит — сколько? Восемьдесят тысяч?

Майлз с безутешным видом разглядывал свои пальцы. И наконец тяжело вздохнул.

— Что я должен сделать? — спросил он.

Я открыл портфель, вынул стандартный бланк договора с адвокатом и положил этот документ перед ним.

— Расписаться вот здесь. Остальное — мое дело.

Марк Ивола — судья, который вел слушание о предъявлении обвинения, — весело улыбнулся мне, когда Майлз Дэйн заявил о своей невиновности, и продолжал улыбаться, пока я долго и красочно расписывал Дэйна как безупречного гражданина и горожанина. С той же улыбкой Ивола сказал:

— В выпуске под залог отказывается.

— Ваша честь, — я пошел в наступление, — но обвинение не предъявило ни единой улики!

— Как вам хорошо известно, мистер Слоун, улики предъявляются на слушании об основании для судебного преследования.

— Ваша честь, — столь же гневным тоном заявил я. — Я намерен оспаривать это несправедливое решение в высших судебных инстанциях страны!

Разумеется, это были всего лишь пустые слова. Когда ваши средства ограничены, вы поневоле лезете далеко не в каждую драку. Освобождения под залог мы не получили.

— Желаю удачи, мистер Слоун, — сказал судья Ивола. — Слушание о достаточном основании для судебного преследования назначается на понедельник.

Вернувшись к себе в офис, я обнаружил там своего нового клиента, Леона Праути, болтавшего с Лайзой. Когда я вошел, он улыбнулся, показав несколько отсутствовавших и несколько гнилых зубов.

— Так выходит, адвокат-стриптизерша — это ваша дочка, а, Чак?

— Во-первых, — ледяным тоном сообщил я, — друзья называют меня Чарли. Для вас же я мистер Слоун. Во-вторых, моя дочь и не адвокат, и не стриптизерша.

Улыбаться Леон перестал:

— Как скажете.

— Пройдите в мой кабинет. Лайза, если хочешь, присоединяйся к нам.

Я вошел в кабинет первым, сел, подождал, пока усядутся Леон и Лайза.

— Хорошо, мистер Праути. Я был по другому делу в управлении полиции и заодно просмотрел там копию полицейского рапорта о вашем деле. Итак, в полицию поступил звонок, что в дом проник вор. Полицейские застали на прилегающей к дому территории вас и людей, описанных в рапорте как «трое мужчин латиноамериканского типа». «Мужчины латиноамериканского типа» убежали, и задержать их не удалось. Вы же сидели в кабине взятого напрокат грузовика. В кузове его полиция обнаружила, — я надел очки для чтения, — три декоративных дерева, тридцать девять кустов и четыре ящика с луковицами тюльпанов. По грубым оценкам полиции, все это стоит около пяти тысяч долларов. Отвечает ли описанное мной — более или менее — тому, что происходило на самом деле?

Леон рассмеялся:

— Видать, эти копы давно в своих огородах не копались. Да начни я толкать все это в розницу, то получил бы кусков двадцать пять, не меньше.

Он улыбался так, точно я должен был находить это очень забавным.

— Какой исход дела вас устроит, Леон?

Леон Праути заморгал:

— Как это? Я хочу, чтобы вы меня вытащили!

Теперь настал мой черед позабавиться:

— Мистер Праути, по сути дела, вы только что признались мне, что похитили совместно с тремя соучастниками чужое имущество стоимостью в двадцать пять тысяч долларов. Вас поймали на месте преступления. В вашем полицейском досье сказано, что вас уже три раза осуждали за различные преступления, связанные с чужой собственностью. Если не рассчитывать на чудо, единственный вопрос состоит в том, какой тюремный срок вы получите.

Леон Праути в замешательстве оглянулся на Лайзу:

— Но она сказала…

— Лайза работает у меня около двадцати четырех часов. Она не юрист. Если вам требуется мнение юриста, задавайте вопросы мне.

Леон оглядел Лайзу с головы до ног:

— Господи, мы так хорошо ладили, пока не явился ваш старик. Лучше бы моим адвокатом были вы.

Лайза смотрела в пол.

— Ваш адвокат я, мистер Праути, — сказал я. — И кстати, где пятьсот долларов, которые вы собирались получить в банкомате?

— Э, ну, я думал, что у меня эти деньги есть, а оказалось, что я малость на мели.

Я округлил глаза:

— Или найдите деньги, или ищите себе другого адвоката.

Он снова повернулся к Лайзе:

— Может, скажете ему?

— Что именно? — резко спросил я.

Лайза помялась, потом сказала:

— По его словам, ему известно кое-что насчет Майлза. Говорит, что, если мы возьмем с него поменьше, он расскажет нам, что знает.

Теоретически адвокат должен держать каждого своего клиента и каждое дело словно бы в волшебных шкатулках, не допускающих никаких соприкосновений между собой. Любое из таких соприкосновений именуется конфликтом интересов. Однако узнать, существует ли в данном случае конфликт интересов, я мог, только выяснив, что именно известно Леону.

— Рассказывайте все, что вам известно, или убирайтесь из моего офиса, — сказал я.

Леон задумался:

— Ну, может, я был с неделю назад на бульваре Риверсайд. Что я там делал, говорить не буду, однако я видел малого, который вышел из дома Майлза Дэйна.

— Малого? Вы видели малого. Можете его описать?

Леон скривился:

— Черная кожаная куртка. Черный «линкольн». Старый, начала 60-х. С дверцами для самоубийц.

— Дверцами для самоубийц?

— Ну, знаете, задние дверцы, которые назад открываются. Если попробуете на ходу выскочить из машины, они вас прикончат.