Чтение онлайн

Капитан Ильюшенков снова был самим собой. Слезы высохли, горечь в горле и сознании ушла, — остались злость и ярость. Плотно сжав губы, он стоял и смотрел на разбитый горящий микроавтобус. Он думал. О том, что недооценил противника. О том, что если раньше он считал Ахтина обычным преступником, которого без особого труда поймает и посадит, то теперь этот упырь станет для него личным врагом, изловить которого станет для него делом чести. И памятью погибшим товарищам. Капитан без особого труда убедил себя в том, что вина за смерть оперативников целиком и полностью лежит на серийном убийце по имени Парашистай. И не важно, как это получилось, — вопрос о том, почему микроавтобус остановился на железнодорожном переезде, даже не возник в сознании капитана. Конечно же, во всем виноват Парашистай, который заманил их в ловушку и преспокойно ушел в лес. Да, именно так, — убийца усыпил его бдительность, легко дав себя поймать, и потом нанес ответный удар. Хитрый, ловкий и безжалостный убийца и маньяк! Вот почему майор Вилентьев так долго не мог его поймать и, в конце концов, погиб! А он, капитан Ильюшенков, да и другие следователи, посмеивались у него за спиной, — и чего это майор так уперся в этого Парашистая?! Всё оказалось до безобразия просто, — маньяк и убийца с самого начала был на шаг впереди. Если не на два шага.

Что же, первый раунд Парашистай выиграл.

Теперь всё зависит от него.

От капитана Ильюшенкова.

Он глубоко вдохнул. И выдохнул. Услышав звук сирены, капитан отвел взгляд от вялых языков пламени, которые продолжали плясать на черном остове микроавтобуса. По дороге со стороны города к нему мчалась целая колонна машин — впереди белая «Волга» полковника Никифорова, затем скорая помощь, две машины пожарников и два милицейских уазика.

Капитан знал, что полковник любит, когда ему докладывают четко и без лишних слов, поэтому, когда к нему приблизился начальник следственного отдела главного управления и вопросительно поднял брови, глядя на горящий микроавтобус, Ильюшенков отчеканил:

— Товарищ полковник! Сегодня мною был задержан серийный убийца Ахтин Михаил Борисович по кличке Парашистай. При транспортировке в город по неизвестной причине микроавтобус остановился на железнодорожном переезде и был сбит составом. Погибли пятеро оперативников и водитель. Я не был пристегнут ремнем безопасности, и успел выскочить до столкновения. И, к сожалению, Парашистай тоже смог каким-то образом выжить.

Капитан показал рукой в направлении погружающегося в вечерние сумерки края леса и продолжил:

— Скорее всего, при столкновении его выкинуло из машины, и он ушел в лес. Там кровь на траве, поэтому я думаю, что он ранен.

Полковник Никифоров, спокойно глядя на то, как пожарный расчет тушит огонь, кивнул. И спросил:

— Почему?

— Что почему? — уточнил капитан.

— Почему он выжил?

Ильюшенков пожал плечами. Он совсем не хотел говорить полковнику о своих иррациональных умозаключениях.

— Не знаю, товарищ полковник. Мне кажется, что от удара выбило заднюю дверь в микроавтобусе и его выкинуло наружу. Ему просто повезло.

— Ага. Если маньяку и убийце постоянно везет, то поневоле начинаешь задумываться о несправедливости этого мира, — вздохнул полковник, — сначала Вилентьев погиб, а теперь вот еще пятеро. А этому ублюдку хоть бы хны!

— Так точно! — кивнул капитан. — Однако я не думаю, что он мог далеко уйти. Надо организовать погоню.

— Да, конечно. Я уже дал команду, чтобы выделили кинолога с собакой. Но пойдете вы только с рассветом, и с вами пойдут бойцы спецназа. Кстати, вы не ранены?

Капитан сжал губы и помотал головой.

— Никак нет, не ранен.

— Вот, и ладно. Мне нужен рапорт обо всем, что произошло, а утром вы отправитесь в лес, — сказал полковник Никифоров и пошел к служебной машине.

— Есть! — ответил капитан.

И наконец-то почувствовал облегчение. Всё складывалось так, как он и хотел. Когда он догонит Парашистая, то не будет с ним церемониться. Пристрелит, как собаку, когда убийца будет оказывать сопротивление. И никто, — ни фортуна, ни дьявол, — ему уже не помогут.

Капитан пошел к одной из милицейских машин и, взяв у следователя бумагу, сел в кабину автомобиля и стал писать рапорт. Впереди была долгая ночь, но Владимир Владимирович прекрасно знал, что даже если бы у него была возможность поспать, он не сможет уснуть. Не сегодня, и не после того, что случилось здесь.

Теперь только он, капитан Ильюшенков, знает наверняка, как хитер и опасен Парашистай. Он описывал в рапорте события дня, и, проживая их заново, скрипел зубами от злости.

— Ничего, я достану тебя, — бормотал он, глядя во мрак наступившей ночи.

Сосновый бор. Белый ягель хрустит под ногами. Прекрасный запах смолы и хвои. Тишина и спокойная уверенность вековых сосен. Я иду, периодически поднимая голову и глядя вверх, — там, в кронах деревьев царит свобода и ветер. Солнце закрыто плотными облаками. Кажется, что и время здесь застыло, став вязким и аморфным. Сосны, как огромные богатыри, плечом к плечу стоят на защите этих мест. И я, словно муравей, медленно ползу где-то внизу, осознавая свою малозначимость и бессмысленность существования. Здесь, в царстве вечности, я всего лишь травинка или чуть пробивающийся из земли росток, у которого нет будущего, потому что вечность — это не про меня.

Может, если бы я был одним из этих сосновых исполинов, я бы имел шанс жить вечно?

Я улыбаюсь — мысли о вечности, как обычно, приходят некстати. Мне надо выживать, а не думать о том, чего не может быть. Голод заставляет меня опустить голову и смотреть под ноги. Здесь должны быть белые грибы. И вот я вижу первую коричневую шляпку, наклоняюсь к ней и срываю боровик. Аккуратно сломав его у основания, — с детства я помню о том, что не надо повреждать грибницу, — я откусываю от шляпки. Наклонившись еще раз, я подбираю следующий гриб и иду дальше. Останавливаться нельзя. Я уверен в том, что преследователи уже идут по моим следам. И надо исходить из худшего — по следу их ведет собака. Пока я ничего не могу изменить, и только неутомимое движение вперед дает мне шанс на свободу.

Я думаю о том, что мне делать. Мало просто оторваться от погони. Надо еще решить куда идти и как жить дальше. Конечно, как только появиться возможность, я вернусь в город к Марии, но интуиция подсказывает мне, что это произойдет еще не скоро. Пока же я иду на север, потому что там значительно меньше человеческих поселений, — глухая тайга и отсутствие людей сейчас лучшее, что есть для меня. Мои преследователи были бы рады, если бы я пошел на юг или на восток. Но — только на север, пусть даже я знаю, что скоро осень и будет холодно. На мне джинсы и футболка, на ногах кроссовки, и я улыбаюсь.

Богиня ведет меня за руку. Я знаю, что когда придет время, когда придет осень, на мне будет теплая одежда и обувь. Пока же надо решить ближайшую задачу, — оторваться от потенциальных преследователей.

Я иду и вспоминаю. Это отвлекает от грустной реальности, словно я разговариваю с незримой собеседницей о том, что было в прошлом плохого и хорошего. Я вспоминаю свои детские годы, когда еще не до конца понимал, что произошло в зимнем лесу. Когда полностью не осознал значимость события, основным проявлением которого был свет далеких фонарей.

Я возвращаюсь к тому событию, которое навсегда отпечаталось в памяти, и которое я старательно пытался забыть. Конечно же, ничего не вышло, я не смог забыть, я всего лишь закрыл этот случай в дальнем тайнике памяти. Спрятал от самого себя, словно я играю в прятки со своим сознанием.

Я прекрасно помню, как мама вернулась после месячного отсутствия, — она уезжала в санаторий по путевке. Мне шесть лет. Я провел все лето во дворе и в близлежащем лесу, практически не вспоминая про отсутствие мамы. И вот — теплые руки мамы, счастливые глаза, в которых радость от встречи с сыном, она прижимает меня к себе, говорит о том, что скучала. А я вижу перед собой чужую женщину. Нет, где-то в глубине сознания я понимаю, что это моя мама, разум мне говорит, что никем другим она и не может быть, но — вдыхая изменившийся запах, чувствуя странное тепло тела, и ощущая необычную дрожь пальцев, сжимающих мои плечи, я думаю о том, что это не может быть моя мама. Нет, это не она. Ту маму, которая живет в моей памяти, я не спутаю ни с кем. Наверное, я улыбаюсь, пытаясь принять эту действительность. Наверное, я что-то говорю в ответ на её слова. Сейчас, конечно же, я не помню те мелочи и нюансы, которые заставили мои интуицию всё запомнить. Да, и не важно.