Чтение онлайн

«Смерть для тела вовсе не означает смерть для духа. Я — Человек, и мне ненавистна эта мысль. Поэтому — давай будем жить красиво. А когда придет смерть, не забудь отпустить своё сознание. Есть иные миры, существуют другие пространства. Возможно, там нас ждут, и, может быть, там нас любят».

Эти слова возникли в моей памяти сами по себе. Однажды мне кто-то их сказал, но я не могу вспомнить кто, и когда это случилось. Но есть странное ощущение накатывающей на сознание радости от предчувствия скорой смерти. Есть чувство, что у тебя есть если не друг, то хотя бы тот, кто вместе со смертью даст тебе возможность вернуться на свою дорогу. Есть образ в памяти, который настолько неясен и размыт, что я не могу четко представить его, но мне кажется, что он сделал для меня что-то хорошее и доброе.

Я думаю о том, как прожить эту жизнь красиво. Что есть красота, если соотносить это слово с жизнью? Достаточно того, чтобы я увидел эту красоту, или необходимо, чтобы тени с ужасом и восторгом передавали через века легенды обо мне? Нужно ли мне, чтобы тени умоляли Бога даровать мне смерть, а потом, когда их мольбы будут услышаны, в устном и письменном творчестве рассказывали друг другу о монстре, словно забыв о своем страхе?

Неся смерть, я создал монстра.

Хотел ли я этого?

Насколько всё это было осознано? Или я просто подчинялся своим мыслям и инстинктам, просто шел по тропе через темный лес.

Прокручивая в памяти события прошлых лет, я думаю о Богине, чье тело существует в замкнутом пространстве рукотворного склепа, а дух пребывает со мной, пусть это и бывает не всегда. Она помогает мне быть самим собой, ведя за руку в тех случаях, когда ситуация становится безвыходной, или когда я теряю путь, сходя с тропы. Она одобряла убийства, я это видел, поэтому мы вместе создали Парашистая.

Красиво это или нет, — не знаю. Думаю, что красота в моих действиях есть, но смогли ли тени увидеть её, смогли ли осознать и принять? Думаю, что нет.

Тени прокляли меня, потому что для них смерть не может быть красивой. Панический страх всего лишь от осознания того, что смерть приближается, никогда не позволит им принять простую истину.

Не только в жизни есть красота, но и в смерти. И что прекраснее, решает каждый сам для себя. Я уже давно знаю, в чем прелесть жизни и смерти, а вот тени опасливо созерцают манящую бездну, и быстро отходят от края пропасти, потому что выбирают жизнь, даже зная, что её лик безобразен.

Я чувствую холодный ветер, который дует от реки. Мы идем вдоль её медленного течения уже так давно, что кажется вечностью эта речная гладь. Виктор молчит всё время, и если слова слетают с его губ, то это обычно руководящие указания на привале или ночевке. Думаю, что он еще верит, что мы когда-нибудь выйдем к людям.

Валентин после того, как получил удар прикладом по голове, совсем перестал говорить. Он ничего не спрашивает, и не отвечает на вопросы. Если Виктор говорит ему собрать хворост, то он, молча и с непроницаемым лицом, идет и собирает. Когда мы совершаем очередной дневной переход, он идет, равномерно переставляя ноги и глядя прямо перед собой. Когда мы вечером кушаем, он берет свою часть пищи и ест, никак не проявляя своё чувство голода или неудовольствие от того, что он засовывает в рот.

По ночам, когда сижу у костра, я отпускаю сознание. Сам не знаю, как это у меня получается, но мне это очень нравится. Это похоже на надувание воздушного шарика, который затем вылетает из разжатых пальцев и летит вверх, через ночную тьму леса к тусклому свету луны. Ощущение свободного полета, — нет никаких ограничений и препятствий, весь мир лежит передо мной, и пусть он пока ограничен бескрайним таежным ковром, я знаю, что когда придет время, я смогу воспользоваться этим умением.

Отпустив своё сознание, я смогу принять бездну.

Иногда я думаю о том, что в последний раз Богиня была со мной на болоте. С тех пор, как выбрался на твердую землю, она не появлялась ни разу. Только образ в моем сознании, только вера в то, что Она рядом и в любую секунду протянет мне руку. Да, я знаю, что это Она вывела меня к костру, так же, как и Виктора закрутила в лесу. Поэтому я не сильно волнуюсь из-за того, что Её нет у костра.

И я не вижу образ в пляшущих языках пламени.

И не слышу в ночной тишине осеннего леса.

Она здесь, просто пока мне не надо помогать.

Я иду в правильном направлении.

Со стороны реки послышался всплеск. Я поворачиваю голову и смотрю на воду. Там ничего нет, — ровная гладь и тишина. Возможно, это рыба. Может, нет.

Иногда мне кажется, что лес пристально наблюдает за нами, но теперь это ощущение отличается от присутствия волчьей стаи. В любом случае, я ничего не вижу, и если в этом таежном безмолвии кто-то есть, то это к лучшему. Пусть произойдут какие-нибудь изменения в этом однообразном путешествии через лес.

Я слышу шорох со стороны палатки. Виктор подходит к костру и садится рядом.

— Не спится?

— Да. Всё думаю о том, что ты мне сказал.

Кивнув, я жду. Виктор хочет поговорить. Пусть он начнет первым.

— Понимаешь, я даже боюсь подумать о том, что у меня где-то растет ребенок, а я даже не знаю об этом. Сейчас ей или ему должно быть около пяти лет. Совсем большой ребенок, который не знает своего отца, или обращается к чужому мужчине, называя его папой. Может, мой ребенок уже проклял меня, потому что меня нет рядом. Может, когда я приду к нему, он скажет мне в лицо, как он меня ненавидит. Как мне жить с этим дальше? Что мне надо сделать, чтобы он меня простил, ведь всё это произошло не по моей вине?

Виктор говорит и смотрит на огонь, словно обращается к костру. Он задает вопросы, на которые нет ответа, ни у меня, ни у него, потому что я не уверен в том, что у него есть ребенок, а он создал в своем сознании огромный курган из размышлений, ощущения вины и проклятий, похоронив себя под ним.

Я не знаю, что ему сказать. Глядя на костер, мы молчим. И в этом молчании значительно больше, чем в бессмысленном разговоре, основанном на предположениях.

Мария Давидовна лежала на диване и смотрела на свой живот. В таком положении он казался еще маленьким, но, когда она стояла на ногах, то животик определенно выпячивался. На работе уже заметили, — пару дней назад профессор с улыбкой спросил, когда она собирается в декретный отпуск.

Каждый день Мария Давидовна ожидала, что почувствует шевеления ребенка. Придя с работы и приняв душ, она ложилась на диван и смотрела на свой обнаженный живот. Она знала, что по срокам уже должны быть шевеления, но — пока ничего не происходило. Беспокойство вползало в её сознание, и, призвав на помощь разум, она говорила сама себе, что срок беременности еще только восемнадцать недель, что всё еще впереди. Временно успокоившись, она снова смотрела на округлую поверхность своего тела и снова начинала беспокоиться.

Чтобы отвлечься от безумных мыслей, Мария Давидовна включила телевизор. Потыкав по кнопкам пульта, она нашла новостную программу на каком-то канале и стала слушать, что говорит диктор. На экран она не смотрела, вновь сосредоточившись на гладкой поверхности кожи живота.

— Сегодня после перерыва вновь запущен Большой Адронный Коллайдер, — услышала она голос диктора, начавшего новую тему выпуска новостей, — напомню, что это самая большая экспериментальная установка по разгону заряженный частиц, которая расположена в Европе, на границе Швейцарии и Франции. В средствах массовой информации и разными представителями общественности не раз поднималась тема безопасности этого проекта. Некоторые даже считают, что Коллайдер может создать черную дыру, которая прекратит существование планеты Земля. Впрочем, ученые с оптимизмом смотрят в будущее.