Чтение онлайн

В моей жизни тоже был момент, когда я узнал свой Дар. Осознал и принял. Своё Предназначение я осознал значительно позднее, и принял далеко не сразу, но так ли уж это важно: время — это всего лишь еще одно измерение в четырехмерном мире, в котором мы живем.

Федор ни секунды не сомневался в реальности видения. Он и сейчас на сто процентов уверен, что застывший в камне Иисус даст ему знак, когда произойдет второе Пришествие. Он слышал голос, и твердо уверен, что это был Божественный Глас.

В детстве я заблудился в темном лесу. Мне на помощь пришла Богиня. Я прекрасно помню тепло её руки и голос, который научил меня идти своим путем. Задумывался ли я когда-нибудь, насколько реальна была эта встреча в зимнем лесу? Может быть, я, как и Федор, всё придумал сам. Я самостоятельно вышел на свет далеких фонарей, а сознание придумало виртуальный образ и божественный умысел. Прошло так много лет, что я сейчас ни за что не смогу понять, что реально, а что — нет.

Распятый Иисус сказал Федору, что он — Избранный. Он научил его, как жить дальше, и что нужно сделать, чтобы стать одним из тех, кто спасется. Он запомнил каждое слово, принял всё за Непреложную Истину, которую он должен нести людям.

Когда-то давно Богиня, которая вывела меня из леса, сказала:

«Люди, как тени, идут своим путем, кто в правильном направлении, а кто-то идет совсем не туда. Бредут, как стадо. Но у любого стада всегда есть те особи, которые идут впереди. И те, которые идут сзади. Те, что спереди, умрут первыми. У тех, что сзади, будет шанс, но они тоже умрут.

И всегда есть те люди, которые отбиваются от стада. Идут своим путем. Эти выживут.

Будь другим.

Иди своей дорогой».

Эти слова навечно отпечатались в моем сознании. Они — мой девиз, и мой путеводный знак. Я на всё сто процентов уверен, что это — Истина. Непререкаемая, непреложная и единственно точная. Кажется, что если я отступлюсь от этих слов, всё рассыплется, как карточный домик. Рассеется, как дым, оставив после себя горечь несбывшихся надежд и призрачных образов.

Федор вернулся в деревню. Люди сразу заметили, что священник сильно изменился. Потом его страстные и убедительные проповеди стали привлекать в церковь прихожан. В стране, где убили идеологию, и еще не успели воскресить религию, принесенное отцом Федором Слово, оказалось тем огнивом, что зажигает сердца.

Став Пастухом, Федор вдруг задумался о том, куда ему вести Стадо. Не сразу, но решение пришло. Он его нашел там же, где и свой Дар, — вернувшись в пещеру, он молился целые сутки. В этот раз распятый Христос голову не поднял, но Голос Федор услышал. Бог сказал ему, что скоро будет Пришествие, что спасутся только Избранные, которые соберутся в этой пещере, потому что это единственное на планете святое место.

В отличие от Пророка, я не проповедую и не пытаюсь стать Пастухом. Я делаю всё под покровом ночи, и мне не нужна паства. Я знаю суть Стада, его слабые и сильные стороны. Я просто помогаю одним, и убиваю других, подчиняясь логике своего Дара. Мне не нужно спасаться самому, и, тем более, я не собираюсь спасать кого-либо еще, если придет Конец Света. Однако я тоже пророчествую, пусть даже это было всего один раз. Я вспоминаю рифмованные строчки:

Что это, если не пророчество Конца света?! Верю ли я в то, что сказал Марии? Исполнится ли то, что я срифмовал, или это просто еще один штрих в моем психологическом портрете, который я нарисовал для Марии?

Вглядываясь во тьму пещеры, словно хочу увидеть в непроглядном мраке ответы на свои вопросы, я пытаюсь понять себя и свою жизнь в последние несколько лет.

Чтобы понять, что нас ждет в обители отца Федора.

Мария Давидовна задумчиво созерцала повестку. Капитан Ильюшенков официально вызвал её в Следственное Управление для дачи показаний. Интересно, по какому делу? По делу Ахтина, или Киноцефала? Или по делу Мозгоизвлекателя? Доктор Гринберг усмехнулась, — может, сразу по всем? И об одном подозреваемом?

Повестку она получила утром, когда пришла на работу. Время явки указано в диапазоне от пятнадцати до восемнадцати часов вечера, что немного радует, — есть причина раньше уйти с работы.

Отложив бумажку в сторону, она откинулась на спинку стула и прислушалась к себе. Это было одним из самых приятных занятий — следить за тем, как шевелится ребенок. Он это делал практически постоянно, даже ночью она просыпалась по несколько раз от того, что плод активно двигался. Подумав о том, что, может быть, это не совсем хорошо — высокая двигательная активность — Мария Давидовна сказала об этом своему врачу. Однако Светлана Геннадьевна успокоила — это нормально. В движении — жизнь, двигаясь, ребенок развивается. После тридцати недель он будет вести себя значительно спокойнее.

Тридцать недель. Декретный отпуск. До него еще далеко. Сначала наступит Новый две тысячи десятый год, потом пройдет январь, и только в начале февраля придет время отдыхать. Хотя, нет, — Мария Давидовна подумала о том, что в январе может взять очередной отпуск, и сразу после него уйти в декрет. Да, именно так и надо сделать. Первый семестр она со студентами закончит, а второй будет без неё. В декрете она будет заниматься собой и своим будущим ребенком. Надо всё собрать к родильному дому и подготовить квартиру к тому, что в ней появиться новый жилец. Папы у них не будет, поэтому ей самой придется устанавливать кроватку и покупать коляску. Пеленки, распашонки, чепчики, пинетки, — нужно купить столько вещей, о которых она знала только в теории.

Услышав стук в дверь, Мария Давидовна, поморщилась — в последнее время работа, как правило, чаще вызывала раздражение, чем приносила удовольствие — и крикнула:

— Войдите!

Дверь приоткрылась, и в щель заглянул мужчина.

— Можно?

Мария Давидовна, узнав посетителя, сказала:

— Лев Петрович? Да, пожалуйста, заходите.

— Здравствуйте, Мария Давидовна.

Ответив на приветствие, она показала на стул и, заметив, что посетитель без портфеля, сказала:

— Рада вас видеть, Лев Петрович. Что вас привело ко мне в рабочее время?

Мужчина вздохнул, механическими движениями поправил несуществующие складки на брюках, и ответил:

— Я не работаю у губернатора. Поэтому у меня есть время.

Мария Давидовна смотрела на пациента, замечая изменения во внешнем облике, которых не было в их последнюю встречу. Седина на висках, морщинки в углах рта, мешки под глазами. Вполне заметная отечность лица. Легкое дрожание пальцев. Лев Петрович молчал, но она не стала задавать наводящих вопросов, чувствуя, что он сам хочет сказать.

— Уволился после пожара в клубе.

Она кивнула, дав понять, что знает, о чем он говорит. Событие, которое нарушило спокойное течение жизни в городе, заставив многих людей остановиться в своем ежедневном суетливом движении и задуматься о жизни и смерти.

— Не могу смотреть на всё это, — Лев Петрович совершил вращательное движение рукой, — противно. И грустно. Я знаю, кто действительно виноват в том, что погибло столько людей, и я так же знаю, что этот человек никогда не будет наказан. Неприкасаемые всегда будут в стороне. Губернатор совершает как бы решительные действия, отправив Правительство в отставку, но видно, что он в панике и смертельно боится, аж губы дрожат, когда говорит. Прокуратура и следствие работают, но реальный хозяин клуба спрячется за спинами исполнителей и посредников, которых осудят и посадят. Ничего не изменится, никто никаких выводов не сделает, всё вернется на круги своя.