Чтение онлайн

Отогнав эти мысли, я иду в кладовую с перфоратором наперевес.

Я иду к Богине.

Надо привести мысли в порядок.

Негоже нести тяжесть в сознании, когда идешь на встречу с той, которая вывела меня к свету далеких фонарей.

Воткнув вилку в розетку, я подношу острие сверла к стене и нараспев говорю:

Нажав на кнопку, я вонзаю сверло в кирпич и давлю на него. И через пару секунд визжащего звука, сверло проваливается в пустоту. Я отпускаю кнопку и в наступившей тишине вытаскиваю сверло, не веря своей удаче.

Стена в этом месте толщиной всего в один кирпич.

Может, так и задумано по проекту, но я почему-то думаю, что это схалтурили строители. И это очень хорошо.

Я улыбаюсь, словно я уже вошел к Богине.

Я забыл все неприятные мысли, которые возникли в сознании.

Сегодня я закончу ритуал. У меня есть еще два часа до того времени, когда нельзя шуметь. Я снова включаю перфоратор и делаю следующее отверстие. Работа доставляет мне невыразимое удовольствие, — я довольно улыбаюсь, снова проваливаясь в пустоту сверлом.

Сделав около десятка отверстий и убрав штукатурку, я вытаскиваю первый кирпич. Дальше еще легче, — один за другим я выламываю кирпичную кладку. Я нетерпелив, — когда становится возможным, я фонарем освещаю соседнее помещение.

Ванна на месте.

Канопы на полках.

Всё на своих местах.

Дальше я работаю спокойно. И по возможности бесшумно. Уже вечер и мне бы не хотелось привлекать внимание соседей. Я не собираюсь полностью ломать стену, — мне хватит отверстия, через которое я могу забраться внутрь.

И когда я вижу, что могу попасть к Богине, я заканчиваю работу.

Помыв руки, я готовлю контейнеры с глазными яблоками жертв и папку с рисунками. Всё должно занять своё место.

Я иду к Богине я радостью в сердце и благодарностью в мыслях.

Забравшись через узкое отверстие внутрь склепа, я фонарем освещаю ванну. Тело, скрытое под стеклом, погружено в формалин, легкий запах которого я чувствую. Я расставляю контейнеры с глазными яблоками на полках, произнося слова:

— Я пришел, я принес тебе око Гора. Ты — ба с ним, ты — сехем с ним, ты — уаш с ним!

Затем я сажусь на пол у ванны и закрываю глаза.

Я просто хочу немного побыть с Богиней.

Просто посидеть рядом и вернуться в прошлое, хотя бы в мыслях.

Под темным небом, где нет солнца и нет звезд. В сумраке вечной ночи, в мире, где властвует сухая и темная зелень высокого тростника.

Я иду. Медленно и осторожно.

Кажется, я уже здесь был.

Даже больше, — я уверен в этом.

Я раздвигаю толстые стебли растений, освобождая место для следующего шага, и, сделав его, я слушаю, как шелестит за моей спиной тростник. Он словно что-то шепчет мне, что-то хочет сказать, — наверняка, что-то важное и очень значимое.

— Стань одним из нас, и ты обретешь всё.

Сначала я оборачивался, потому что хотел знать, что тростник хочет сказать, но теперь, когда время превратилось в равномерные шаги вперед, я больше не реагирую на шепот-шелест.

— Прими это, как неизбежность.

Я знаю, о чем тростник хочет мне поведать.

О неотвратимости и бесконечности Тростниковых Полей.

Когда путник идет с надеждой найти пристанище, но никогда не находит его. Как постепенно он теряет надежду и в его душе созревает обреченность. Как хочется ему взлететь над Полями, чтобы посмотреть вокруг, — и задавленные ростки надежды готовы встрепенуться вновь. Но — идеально ровная поверхность Полей без какого-либо намека на любую возвышенность, и отсутствие крыльев за спиной, заставляют путника снова и снова понимать свое бессилие перед величием Тростниковых Полей.

И их вечностью.

Что бы ни случилось в других измерениях и в других мирах, здесь нет времени. Пространство Тростниковых Полей живет по своим правилам, и главный закон — незыблемость того бытия, которое сейчас видит путник.

Так было и так будет всегда.

Хочет путник или нет, но он должен принять этот мир. У него нет выбора. Или иди в бесконечность Тростниковых Полей, или оставайся на месте, — вечно зеленые растения будут всегда с тобой. Когда ты станешь одним из них, твой шепот-шелест вольется в многоголосый хор.

Я иду.

Во мне еще не угасла надежда найти Богиню, хотя я слышу, как тростник шепчет мне о той, что я ищу. Я начинаю понимать, что мне надо сделать, чтобы найти её.

Остановиться и ждать.

— Только, когда твои ноги станут корнями, а руки — листьями.

Но я иду, не останавливаясь, потому что знаю, — замедлив шаг и присев на землю, я останусь здесь и никогда не обрету Богиню. Я еще не готов к тому, чтобы быть далеко от неё.

Земля под ногами рыхлая и темная. Мягкая настолько, что я иногда проваливаюсь в неё, и это ощущение — не сопротивляйся, сдайся, расслабься и отдохни — заставляет меня судорожно пытаться освободится из плена. Темная до черноты, словно мертвая кровь, давно впитавшаяся в землю, покрывает все пространств под ногами. Порой у меня возникает чувство, что и моя кровь медленно уходит из меня, оставляя темно-красную полосу позади. Я боюсь обернуться, хотя знаю, что за моей спиной листья тростника с шелестом смыкаются, отрезая меня от земли и от неба.

Я не знаю, сколько иду. Времени здесь нет, пространство безразмерно, хотя в моем сознании есть знание: я не помню, как я оказался здесь, и я уверен, что мой путь не завершится никогда.

Следующий шаг и — я чувствую, что уже не один. Кто-то идет рядом. Я медленно поворачиваюсь и вижу мужчину в потертых джинсах и белой футболке. Худощавое лицо, короткие русые волосы и улыбка на губах. Он словно знает, что я смотрю на него.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь лицом к незнакомцу. Он повторяет за мной те же движения. И я понимаю, что вижу себя, как в зеркале. Лицо напротив улыбается — открыто и доброжелательно. И мне ничего не остается, как тоже улыбнуться в ответ.

Еще я читаю надпись на футболке — I AM A DOCTOR. Глупая идея, — иметь футболку с такой надписью, но именно такая футболка у меня была в первый год после окончания медицинского института.

Он говорит:

— А еще у меня шрам от пулевого ранения. Показать?

Он хочет задрать футболку и показать шрам, но я останавливаю его.

— Да, знаю. Лучше скажи, что ты тут делаешь?

— Тебя жду.

Он видит легкое недоумение на моем лице и объясняет:

— Ты никогда не найдешь её здесь, потому что это твои Тростниковые Поля. Твои и только твои. Я здесь нахожусь с момента твоего рождения, и я буду первым, кого ты встретишь, когда завершишь свой путь.

— Ты хочешь сказать…

— Да, у каждого человека свое место по ту сторону бытия. У одного это Березовая Роща, у другого — Берег Океана, у третьего — Вершина Горы, у четвертого — Карстовая Пещера. У тебя Тростниковые Поля.

— А где же она тогда?

— Не знаю, — пожав плечами, отвечает собеседник. Хотя в его глазах я вижу ответ.

Я молчу пару минут.

И потом говорю:

— Березовая Роща. Да, она сейчас среди берез.

И думаю о том, что так долго шел не туда. Я полагал, что, принеся жертвы Богине, я найду её здесь, и мы снова сможем, рука об руку, идти к свету далеких фонарей. Зачем же все эти жертвы?