Чтение онлайн

Флотирующие (окончатые, створчатые) переломы рёбер — группа переломов рёбер, при которых образуется фрагмент рёбер, не связанный костно с позвоночником.

FAST-сканирование, или Focused Assessment with Sonography for Trauma, это метод ультразвукового исследования, используемый для быстрой оценки наличия свободной жидкости (обычно крови) в брюшной полости, грудной клетке и перикарде у пациентов после травмы. Этот метод направлен на выявление критических состояний, таких как внутреннее кровотечение, в кратчайшие сроки для принятия неотложных мер.

Левосторонняя переднебоковая торакотомия - это хирургический доступ к левой половине грудной клетки, при котором разрез делается сбоку и спереди, обычно по ходу межреберья.

Выходной. В моей прошлой жизни это слово было сродни какому-нибудь редкому астрономическому явлению вроде парада планет или, на худой конец, хорошей зарплаты. Обычно мой единственный выходной проходил в бессознательном состоянии на диване, в обнимку с пультом от телевизора и чувством глубочайшей вселенской усталости. Здесь же выходной — это не отдых. Это настоящая спецоперация.

Началось все с того, что тетушка Фуми, наш бессменный министр финансов, обороны и чрезвычайных ситуаций, на утреннем построении (завтраком это назвать язык не поворачивался) объявила о необходимости стратегического пополнения продовольственных запасов. Говоря по-простому, нас ждал поход на рынок. Я, честно говоря, надеялся откосить, сославшись на посттравматический синдром от общения с профессором Тайгой, но мой план был пресечен на корню одним единственным стальным взглядом тетушки. В качестве группы поддержки, а точнее, ударного штурмового отряда, с нами увязалась Хана. И я очень скоро понял почему.

Японский рынок — это нечто. Это Вавилон, помноженный на одесский Привоз и приправленный таким количеством непонятных запахов, что мой нос, привыкший к стерильной чистоте больницы, грозился объявить забастовку и уволиться по собственному желанию. Оглушительный гомон, визгливые крики зазывал, густой аромат маринованного имбиря, свежей рыбы, каких-то пряных трав и чего-то неуловимо-сладкого — все это обрушилось на меня, как лавина. Если честно, я чувствовал себя инопланетянином, случайно телепортировавшимся на чужой марсианский базар.

— Так, диспозиция следующая, — чеканила тетушка Фуми, оглядывая ряды. — Мне нужны дайкон, мисо-паста и свежий тунец. Херовато, твоя задача — нести сумки и не отсвечивать. Хана, ты на передовой.

И тут началось представление, достойное Большого театра. Я-то думал, что видел в своей жизни всё, но никогда я не видел, как торгуется двенадцатилетняя японская девочка. И это была не торговля. Это была психологическая война.

Первой жертвой был избран крупный продавец овощей, похожий на добродушного борца сумо. Он благодушно улыбался всем прохожим, пока к его прилавку не подошла Хана.

— Дядюшка, — начала она голосом, полным ангельской чистоты, — почем у вас этот чудесный дайкон?

Я мысленно хмыкнул. «Чудесный дайкон» выглядел как перекормленная белая морковка с явными признаками экзистенциального кризиса.

— О, для такой милой барышни — всего триста иен за штуку! — пророкотал торговец.

Хана трагически вздохнула, и в ее глазах блеснули слезы. Я напрягся, не зная, что делать.

— Триста иен... — прошептала она, а затем взглянула на меня с таким укором, будто я только что проиграл в карты все наши сбережения. — Дядюшка, посмотрите на моего бедного братца. Он так много работает в больнице, спасает людей, совсем себя не жалеет. А врачи… Они ж копейки зарабыватывают! А у нас большая семья, и денег совсем мало...

Я стоял, обвешанный пустыми авоськами, и чувствовал, как щеки начинают гореть под взглядами заинтересовавшихся прохожих.

— Ну... ладно, — смутился торговец. — Двести пятьдесят.

— Двести! — отрезала Хана, и ангельский голосок сменился сталью. Она ткнула пальчиком в бок редьки. — И посмотрите, вот тут у него небольшое темное пятнышко. Это же почти брак!

Продавец в ужасе посмотрел на нее, затем на меня. Я постарался сделать максимально несчастное и изможденное лицо, всем своим видом показывая, как сильно моя бедная и несчастная жизнь зависит от качества этого проклятого дайкона. Тетушка Фуми, стоявшая чуть поодаль, молча и грозно скрестила руки на груди, создавая дополнительное психологическое давление.

— Двести... и я дам вам в придачу пучок зелени! — наконец сдался торговец.

Хана победоносно улыбнулась, и я понял: этот ребенок в будущем мог бы вести переговоры о разоружении между сверхдержавами. И, скорее всего, ушла бы с них с парой-тройкой атомных подлодок в качестве бонуса.

У прилавка с морепродуктами, где лежали серебристые тушки скумбрии, Хана, склонившись над ними с видом патологоанатома, выдала:

— Дедушка, посмотрите на эту рыбу! У нее слишком грустные глаза. Она явно умерла не своей смертью, а от сердечной тоски. Возможно, её разлучили с семьей прямо перед... — она сделала театральную паузу, — ...смертью! Как можно продавать рыбу, которая пережила такую душевную травму?! Мой бедный братец-хирург, он такой чувствительный, его рука дрогнет, если он узнает, какую боль пережила эта рыбка! Это же отразится на его работе!

Продавец, пожилой мужчина с выцветшим фартуком, только моргал, совершенно ошеломленный таким напором. Он пытался что-то возразить про свежесть и утренний улов, но Хана уже перешла в наступление.

— А эти водоросли! — воскликнула она у следующего лотка, указывая на пучок ярко-зелёных водорослей с видом эксперта. — Они недостаточно зеленые. Мой братец — человек науки, ему нужны идеальные цвета. Такая блеклость может вызвать у него цветовую слепоту, а это катастрофа для хирурга! Представьте, он перепутает сердце с ну допустим почкой! Разве вы хотите, чтобы такое произошло из-за ваших водорослей?

Я уже даже устал краснеть, бледнеть и зеленеть от стыда, решив, что в этом приюте, видимо, не знают такого слова «стыд». Так что приняв свою судьбу, я лишь стоял с лицом настоящего мучаника, которое мне даже не пришлось изображать.

Продавец водорослей, женщина с хитрыми глазами вдруг побледнела. Она что-то пробормотала про "особую скидку для такого чудесного доктора" и почти силой впихнула нам полкило водорослей по цене одного пучка.

У торговца фруктами, который с самого начала казался подозрительно весёлым, Хана обнаружила, что яблоки недостаточно красные.

— Дядюшка, — начала она трагическим шепотом, — эти яблоки… они слишком идеальны, — Хана на секунду замолчала, и я понял, что она не знает, что придумать. Затем в ее глазах вдруг зажегся странный огонек и она продолжила: — Их глянцевый блеск и совершенно ровная форма это неестественно! Если мой братец хирург съест такой идеальный фрукт, это может вызвать у него ощущение неполноценности, и он начнёт сомневаться в своих силах! А хирург, сомневающийся в своих силах, это же катастрофа!

Торговец, до этого улыбавшийся во все тридцать два зуба, медленно вытер пот со лба. Он даже не знал, что придумать в ответ на такое бредовое заявление, и лишь продолжал охать и ахать. В итоге продавец, все-таки, сдался, и мы получили целую корзину яблок по цене пары штук.