Чтение онлайн

Девушка, видимо, чувствует мою немую сцену и начинает наконец объяснять.

Оказывается, Антон попал в аварию. Когда приехала скорая, он наотрез отказался от госпитализации. И каким — то образом оказался у неё.

— Я не могу рассказать вам все по телефону, — продолжает док–2. — Просто мне нужно передать вам кое — какую информацию. Это важно.

— Где вы находитесь? Географически? — спрашиваю, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.

— Простите, но брат не просил вам об этом говорить. Я скажу только то, что он велел передать — не ездите на Столбы. Он сам туда поедет. Поняли?

Я снова впадаю в ступор. «Столбы»?

Это место на нашей родине… Горы, лес — чудесная природа. Но при чем это сейчас?!

— Антон в Красноярске? — быстро спрашиваю я, но в трубке уже раздаются короткие гудки. Она отключилась.

Я смотрю на экран телефона, потом на Аню.

Любимая внимательно наблюдает за мной, ее брови тревожно сдвинуты. Она кивает, мол, рассказывай, что там.

— С Антоном что — то случилось, — говорю я, стараясь переварить услышанное. — Авария... Какая — то странная история. Ему помогает врач скорой, и он через нее передал для меня предупреждение.

Замолкаю, глядя на официанта с пиццей.

Когда тот уходит, я тут же набираю начальника охраны. Короткий приказ: «Узнать, где сейчас старший из моих братьев».

Но сам понимаю — задача почти невыполнимая.

Антон — цифровой магнат. Он умеет заметать следы так мастерски, что сейчас его местоположение известно только Богу и…. незнакомому доку.

Смотрю на Аню. Она замерла напротив, в ее глазах — немой вопрос и тревога. Делюсь всем тем малым, что знаю.

После обеда мы едем в отель. Машина забита пакетами из бутиков, но радость от покупок перебита.

Я заношу вещи в номер и говорю Анне, что она может поехать посмотреть город или просто покататься — охрана ее сопроводит.

Она снова делает попытку:

— Артур, возьми меня с собой. Пожалуйста.

— Нет, Анечка. Это не обсуждается, — отрезаю.

Она сдается. Вижу, как хмурится, но больше не спорит. И никуда не хочет ехать.

Оставшееся до вечера время мы проводим в тишине.

Просто лежим в обнимку на огромной кровати. Я перебираю ее волосы, она легонько поглаживает мою руку. Эти часы — как затишье перед бурей. Нам не нужны слова, сейчас важнее просто чувствовать друг друга.

Когда наступает время уходить, Аня провожает меня до двери. Обхватывает мое лицо ладонями и крепко целует в губы.

— Будь осторожней, пожалуйста, — шепчет.

— Хорошо. Только ради тебя.

Короткий поцелуй на прощание, и я выхожу.

Машина везет к месту встречи.

Я ожидал чего угодно — укрепленного особняка, пафосного закрытого клуба. Но когда мы останавливаемся, не верю своим глазам. Это обычное, ничем не примечательное заведение в тихом квартале.

На улице за столиками сидят местные, пьют вино. Смакуют какие — то банальные закуски.

Внутри, у барной стойки, кто — то тянет пиво.

Меня ведут вглубь помещения, во внутренний дворик, а оттуда — в небольшой дом.

Я захожу в него и оказываюсь в гостиной, обставленной в старинном, очень простом стиле.

Каменный пол, деревянные балки, тяжелая мебель — будто здесь живет обычный итальянский работяга, чья семья владеет этим домом сто лет.

В центре комнаты, в глубоком кресле, сидит толстый седой мужчина неопределенного возраста. На вид он ровесник моего отца или чуть старше. А рядом с ним — та самая девица с мотоцикла. Сегодня на ней нет куртки и шлема.

На ней платье вишневого цвета, которое скрывает изгибы фигуры. Сейчас она выглядит как добропорядочная дочь семейства.

Впрочем, она буквально гипнотизирует меня своими темными глазами, в которых читается неприкрытый интерес.

А мне интересен другой человек.

Мужчина даже не делает попытки подняться навстречу. Он просто сидит в своем кресле и расплывается в широкой улыбке.

— Ну, здравствуй, Щербинский — младший, — он делает акцент на моей фамилии. — Вот ты какой. Чем — то смахиваешь на отца, но больше похож на мать. Она у тебя была красавица, настоящая русская женщина. Всегда таких любил… Но сам женился на итальянке.

Он обменивается быстрым взглядом с брюнеткой. На долю секунды в голове проносится мысль, что это его жена, но тут же развеивается.

— Дочка, принеси нам из кухни вино, которое я приготовил. И бокалы, — командует он.

Брюнетка бросает на меня ещё один изучающий взгляд, молча слушается отца и выходит.

Как скрывается из вида, мужчина понижает голос.

— Я ведь никогда не любил ее мать... Ее отец, гореть ему в аду, заставил меня жениться. Да мне и самому тогда нужно было как — то закрепиться в стране... Красивая она тогда была девка, не спорю. Но стервозна до жути! Дочка, слава Богу, характером больше в меня.

Я никак не реагирую на эти семейные откровения. Хотя понимаю, что нельзя спугнуть или обидеть старика — он должен дойти до сути.

— Хотя твоя мать тоже ангелом не была... Прогнала твоего отца так, что он потом и шагу домой, ступить не мог. Со второй женой ему повезло больше.

Я морщусь. Слушать критику в адрес матери противно.

— Вы позвали меня, чтобы рассказать что — то, — перебиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Давайте не будем ворошить прошлое.

Старик усмехается, ничуть не обидевшись.

— Прошлое само о себе напоминает… Хотим мы того или нет. Меня зовут Петр Пелосси.

Он называет итальянскую фамилию. Скорее всего взял ее от жены, чтобы стать здесь своим окончательно.

— Я знаю твоего отца много лет, — продолжает Петр. — Но видел в детстве только тебя. Ты мне тогда запомнился — таращился на мир своими глазенками и не понимал, в какой семье тебя угораздило родиться.

В этот момент возвращается Камила.

Она ловким движением откупоривает бутылку. Наливает отцу полный бокал, плещет мне и совсем чуть — чуть себе.

Берет бокал, пристально глядя на меня. Я к своему даже не прикасаюсь.

Старик Петр усмехается:

— Осторожный... Весь в отца.

Он поднимает вино и делает глубокий глоток. Я жду.

Пелосси продолжает смаковать воспоминания, как будто перед ним не я, а старый приятель.

— Я — то у вас в Красноярске всего один раз был. С отцом твоим тогда завел знакомство, твою мать видел и тебя совсем малым. Красивый у вас край, ничего не скажешь… Не зря Антон в нем остался. И там как — то проще было. Нам вот с Аркашкой, дружком моим, пришлось из Москвы в Европу бежать, как прижали. В чем были, поехали. У Аркадия ещё сын старший болел... не спасли. Несчастье случилось.