Чтение онлайн

— Почему ты не помог им?

— А что бы я сделал?.. Те, кто прикрывал меня в Красноярске, не стали бы рвать задницу за парочку моих «друзей». Тем более Петька ни под каким предлогом не хотел в Сибирь. Он ненавидит холод, всегда стремился куда — то в жаркие страны. Чего, впрочем, и добился в конце концов. Он ехал далеко не с пустыми руками, не зря породнился потом с такой семьей. Да и Аркашка тоже был не пустой.

— Тогда в чем он тебя обвиняет? В стечении обстоятельств?

Отец лишь пожимает плечами.

— Если человек в чем — то искренне винит себя, то ему просто необходимо найти козла отпущения. Того, на кого он переложит этот неподъемный груз. Аркашка прекрасно понимает, что в смерти сына виноват только он. Хотя кто знает, есть ли вина кого — то или это все судьба. Остался бы мальчик в живых в России, сколько бы продлилась его жизнь? Никто не знает.

— Неужели ты веришь в судьбу?

Чуть ли не впервые мы говорим с отцом так откровенно.

— Я знаю, что она есть. Мне не нужно верить в воздух, чтобы дышать им. За свою жизнь я видел многое… Далеко не всегда это можно было объяснить и разложить по полочкам.

Сам я никогда об этом не задумывался. Но в чем — то отец прав.

Мы с Аней хотели разыграть из себя легкомысленную пару. Просто для имиджа, когда я ещё толком не понимал, что делать. И выбрали Флоренцию, Италию.

Да, возможно, у Пелосси не один дом, и он приехал во Флоренцию именно ради нас… Но всё — таки я отдал предпочтение именно этой стране.

Не Франции, не Англии с ее Лондоном — который, к слову, люблю за его атмосферу.

— Как думаешь, Аркадий тронет моих братьев?

Вижу, как у отца сжимаются челюсти.

— Они под надежной охраной.

Черт, я сразу вспоминаю про Антона. Судя по тому, что отец не сказал про него ни слова, он ничего не знает о переменах в жизни второго сына.

— Почему он взялся именно за меня? По старшинству?

Отец вдруг усмехается.

— Аркашка всегда заглядывался на Аллу, — он говорит про мать Антона и других братьев, — и она к нему по — доброму относилась. Хотя она ко всем относится по — доброму… Так вот, он мог из — за неё не тронуть остальных. Хотя я не уверен.

Но в этом есть логика. Ведь правда, с момента покушения на меня прошло много месяцев, и никто из братьев не пострадал.

Антон утверждает, что его авария была случайной. Но Алёна говорит обратное.

Вот же черт. Я не могу сказать отцу — это не моя информация и не мое дело. Но в то же время Тоха практически один на один со всем этим.

Ну, кроме своей «скорой помощи».

Мы подъезжаем к пансионату.

Это серое здание напоминает старинный замок между гор и леса. Место выглядит уединенным и даже диким.

Впрочем, совсем рядом есть выход к тихому пляжу.

Мы въезжаем на территорию, паркуемся, и дальше идем пешком. Вокруг тишина.

Вижу прогуливающихся стариков, их здесь немного. Кого — то везут в инвалидной коляске.

Ощущение дорогого, закрытого отеля. Вот только постояльцы здесь очень пожилые, а сотрудники одеты в медицинскую форму.

Они передвигаются бесшумно, оказывая необходимую помощь. Никакой суеты и ожидания чаевых.

Мы заходим внутрь, и нас тут же встречает брюнетка с безупречно убранными волосами. Она улыбается, но взгляд у неё довольно строгий.

Щербинский — старший сразу делает шаг вперед и начинает о чем — то с ней говорить. Я остаюсь чуть поодаль, осматриваясь по сторонам.

Отец свободно говорит с молодой женщиной по — английски. Я тоже знаю язык, и от содержания его речи на миг прихожу в шок.

— Мы приехали с моим сыном для того, чтобы своими глазами увидеть ваши условия, — говорит папа, одаряя брюнетку сияющей улыбкой. — Здесь, кроме всего прочего, находится мой старинный друг. Я бы хотел поговорить с ним с глазу на глаз, без сына… А вы не могли бы показать моему сыну, как и что устроено? Расскажите ему все нюансы пребывания. И через несколько лет мы увидимся с вами ещё раз. Возможно, я захочу у вас поселиться.

Честно говоря, шок сменяется усилием, которое я прилагаю, чтобы не засмеяться в голос. Отец и такой пансионат — это два мира, которые никогда не пересекутся.

Но что он всё — таки задумал? Хотя, если честно, я начинаю понимать. Девушка проходит вперед, а я хватаю отца за локоть.

— Постой, не надо.

— Иди, посмотри пансионат, — отец хмыкает.

— Не делай этого.

— Ты правильно заметил, что ты уже взрослый. А я пока не дряхлый старик, которому нужно указывать.

В глазах отца я вижу ту самую холодность, которая вызывала у меня раньше уважение и страх.

— Иди с ней.

— Позволь мне пойти с тобой.

— Нет.

Как будто удар по металлу.

Нам навстречу пришла ещё одна женщина. Постарше, с добродушным круглым лицом. Она уже плохо понимает по — английски, и отец практически с ней не говорит. Лишь идет за ней в другое ответвление коридора.

Я остаюсь с приятной брюнеткой, которая, заливаясь соловьем, выдает совершенно ненужную для меня информацию.

Проходит не меньше тридцати минут, когда я наконец велю проводить меня к палате, в которой находится Аркадий.

Сотрудница делает это без особого желания, но что — то в моем тоне заставляет ее подчиниться.

Мы подходим к двери с табличкой «7». Интересно, принесла эта цифра Аркадию хоть каплю удачи?

Сотрудница пансионата заглядывает внутрь, коротко кивает мне и уходит.

Я появляюсь в дверном проеме.

Вижу грузного, абсолютно лысого старика. Он сидит в специфическом медицинском кресле на мелких колесиках. Отец расположился напротив на диване.

Не слышу их разговор. Кажется, что Аркадий вообще не понимает, где находится и что происходит.

— А вот и Артур. Ты ведь его помнишь? — восклицает папа нарочито позитивным тоном.

Его друг даже не смотрит в мою сторону, он словно завис в пустоте.

— Ну ладно, ты устал, а нам пора, — отец встает, хлопает товарища по плечу и выходит, вытесняя меня в коридор. — Идем.

— Ему плохо. Нужно позвать кого — то.

— Идем, — твердо повторяет отец.

Я наконец прихожу в себя, и мы покидаем это место.